Госпожа Ши вдруг оказалась совсем рядом – он мог коснуться ее бесплотного силуэта, просто протянув руку. От блеклой фигуры веяло холодом. Призрачные пальцы легли на вторую погребальную ленту.
– Не может быть, – проговорила она, не сводя клубящихся тьмой глаз с кинжала. – Его души по эту сторону нет. Ушел, развеялся, не был – не знаю, но Ши Мина здесь нет. Другая душа… слишком темная, не его.
В висках зашумело. Юкай сжал челюсти до боли, до скрипа зубов.
Неужели даже этой малости ему не позволят?..
– Так ты поможешь мне? – хрипло спросил он, силясь успокоить рой жалящих мыслей.
Ши Янмей вздернула бровь, с усмешкой глядя на юношу:
– Ты знал, что я не откажу. После смерти уже не страшно, терять больше нечего. Ты предлагаешь мне новое начало, как я могу упустить такой шанс?
Женщина словно сбросила с себя груз лишних раздумий и сомнений, оставив только изначальный свой дух – прямой, решительный и строгий. Не медля больше, она протянула руку и кончиками пальцев погладила темные ножны.
– Я ни о чем не вспомню, верно? – мечтательно проговорила она, запрокидывая голову. Рассеянный лунный свет посеребрил тонкое лицо и канул во тьме глаз. – Дай мне новое имя, которое наши враги будут повторять с содроганием. Я не держу зла на императора, его наказание куда тяжелее любой вины, но и покоя до его смерти не найду. Подари мне новую жизнь.
Тучи затягивали звездное небо, не оставляя ни единого просвета. Слишком быстрые, будто на крыльях урагана, они в мгновение ока скрыли луну и опустили тяжелое одеяло тьмы на окутанный беспокойным сном город. Вдалеке глухо зарокотал гром.
Ничто в мире не было белым или черным, ничто не делилось на добро и зло. Как убийство могло обернуться благом, а спасение – смертельной ловушкой, так и созданные человеческими руками орудия никогда не имели изначальной склонности к добру или злу. Немногих людей их цель приводила к тайным знаниям, за которые всегда приходилось дорого платить, и лишь у единиц хватало воли и сил закончить начатое.
В момент сошествия нового орудия в мир оно было чистым и безвинным, как душа ребенка.
Узкая, ослепительно сияющая молния сорвалась с потемневшего неба и с сухим треском вонзилась в деревянный помост, поджигая многажды пропитанные кровью доски. Небесный свет отразился в обнаженном лезвии, будто в зеркале.
Серебристый клинок был длинным и узким, а двуручная рукоять лишилась украшений. Юкай никогда не был мастером трогать души людей словами, и об имени для нового оружия, сплавленного из фамильного меча и мятежного духа, до этого момента не думал. Имя пришло само: криком измученной души, шепотом, который заставит мир содрогнуться.
Под непроницаемым взглядом серебристая гладь дрогнула и поплыла, выпуская из глубины темные символы.
Потянуло дымом. Дерево, принявшее на себя удар стихии, обуглилось и принялось тлеть. Под порывами ветра пламя разгоралось все ярче, вытягивая рыжие лепестки навстречу беззвездному небу.
Подушечкой пальца погладив еще теплый узор, Юкай едва удержался на ногах. Пламя загудело, поглощая помост, и выплюнуло сноп рыжих искр; остатки суховатой травы вокруг уже занимались. От жара потрескивали волосы.
Пожар наверняка заметили. Юкай осторожно спрятал кинжал в сумку, а ленту с именем Ши Мина приподнял в воздух и выпустил из пальцев. Подхваченная ветром, лента долетела до рокочущего огня и вспыхнула, обернувшись пламенной змеей.
Сильно сутулясь, Юкай развернулся и пошел прочь. Сияющий призрачным светом меч он тащил следом как плуг, оставляя полосу вспаханной земли. Сил у него хватало только переставлять ноги.
На гладкой поверхности лезвия появились два символа – «Возвращая долг».
Принцесса металась, как пойманная в ладони бабочка. Прическа ее растрепалась, а губы были сплошь усеяны отметинами зубов.
Как бы сложно ни было будущей императрице, она всегда знала, ради чего идет на жертвы. Предполагая худшее, она старалась обезопасить себя со всех сторон, справедливо считая, что быть одновременно наследницей Сибая и будущей реальной правительницей Лойцзы – и без того судьба нелегкая.
Сейчас ей казалось, что украшенный мозаикой пол ее покоев проваливается, убегая прямо из-под ног, и потолок вот-вот рухнет на голову. Не выдержав скопившегося вокруг напряжения, Фэн Жулань выбежала наружу и опрометью бросилась в гостевые комнаты, отмахнувшись от перепуганных служанок.
Бывшие правители Лойцзы холодно смотрели на принцессу с портретов, и петля страха все плотнее охватывала ее горло. Запутавшись в юбках, она едва не упала. Ухватившись за стену, тяжело перевела дух и снова выпрямилась.
Всему этому есть объяснение. Еще рано паниковать, рано.
С отвращением ощутив на ладонях постыдную испарину, Фэн Жулань выпрямилась и снова зашагала по пустынным коридорам.
Фэн Чань еще не спала. Давно покинувшая отцовский дворец, вольнолюбивая воительница отвыкла от мягких постелей и угодливых слуг. Спокойно и непреклонно она выставила за дверь всех посторонних и с унынием осмотрела душную, заполненную лишней мебелью комнату.
