Я посмотрел на него презрительным взглядом, он в ответ мне улыбнулся, игнорируя мое удивленное выражение лица, и через пару секунд пошел по переходу. И что это значит? Отрастил бороду и считает теперь себя философом-отшельником? Просто очередной зазнавшийся мужик возомнил себя самым умным. Он, наверное, считает, что всем вокруг нужны его советы. Но все же, что этот длиннобородый хотел сказать? Хватит, перестань, нельзя составлять отрицательный образ каждого прохожего, нарушившего твое личное пространство. Пока я стоял, полностью погруженный в свои мысли, свет становился все ярче. Точно! Мне нужно идти. Спешно перебежав дорогу, возле штанины моих черных брюк я почувствовал ветерок, образованный вблизи меня проезжающим автомобилем. Замечательно. Меня чуть не сбили. Утро только началось, а мне уже испортили настроение. И кем он себя вообще считает? Хватит, да что я к нему привязался, он, возможно, мне жизнь спас, остановив мое бездумное движение. Не будь его рядом, я бы уже валялся на дороге с исцарапанным лицом и переломанной спиной в лужи крови. Тогда уж точно больше никто не нарушил бы моего личного пространства. Все же мне жаль, я ведь ему даже «спасибо» не сказал. Мне стало немного стыдно.
Отвлечься от навязчивых мыслей мне помогли стоявшие чуть ли не каждые десять метров вдоль дороги билборды. На первом были изображены деревья, трава и весьма незамысловатый слоган «Нужно беречь». Удивительно, люди строят бесконечные ввысь дома, устраивают свалки отходов за городом, рубят лес, тем самым отдаляясь от природы, да и вообще разрушая ее, а потом ставят тысячи рекламных щитов, напоминая жителям нашего славного городка, что природа – это лучшее, что у нас есть. Да, конечно, инициаторы таких плакатов не устраивают свалки и леса не рубят, но живут они тоже не в берлоге какой-нибудь, да и мусор у них тоже скапливается. Ой, да ладно, чего я опять начал нудить. Следующий билборд, на который упал мой взор, демонстрировал новое открытие «МИРа». Горстка фанатиков, которые вдруг подумали, что обуздали все вокруг, все существующие науки и материю. Как по мне, их группа больше похожа на кружок юного мастера, что-то делают, технику какую-то изобретают, но стоит отдать должное, популярность их изобретений огромная, значит, что-то все-таки в этом есть. Так-то это они изобрели светофор для пешеходов с меняющейся яркостью. Да, я понимаю, все это задумано для слабовидящих людей, мол им проще реагировать не на разные цвета, а на яркость. Когда яркость светофора минимальная и идет на возрастание, идти можно, а после трех вспышек света яркость становится максимальной – идти нельзя. Не знаю, как смена светофоров повлияла на слабовидящих, но меня они раздражают. Стоишь, ждешь, когда яркость станет минимальной, глаза уже все с слезах, банально перед собой из-за этого смотреть сложно. При наличии солнца так вообще стоять у дороги – настоящее самоубийство. Хотя кто его знает, может, поэтому и сделали такой яркий свет, чтобы никто не перебегал дорогу. С закрытыми-то глазами вряд ли кто-то будет бежать сломя голову.
Сегодня я опять опоздаю. Только подхожу к своему отделу, а уже больше девяти часов утра. Наверное, опять буду выслушивать выговор своего начальника по поводу моей пунктуальности. Даже если не брать в расчет натянутые с ним отношения, работа следователя отдела по расследованию убийств мне не особо нравится. Просто иногда все становится слишком рутинным. Мне ведь тридцать лет, пока еще хочется больше активности, больше разнообразия, вот лет так в пятьдесят уже можно заняться бумажками, да изредка бегать по вызовам. Видимо, в детстве боевиков и детективов насмотрелся, поэтому всю свою юность мечтал здесь оказаться. Но я тогда не мог знать, что в кино не показывают всю рутину, всю однотипность убийств. Конечно, бывали случаи и погонь за преступниками, и интересных расследований, но их было настолько мало, что в памяти они затухают, и хочется подпитывать свою голову мыслями лишь о скучных моментах моей работы. Правда, совсем рядом, через один квартал от моего отдела находится отдел по расследованию особо важных дел. Недавно они раскрыли дело о пропаже советника министра внутренних дел страны. Весь процесс у них занял всего лишь два дня; за это время они успели от небольшой зацепки дойти до местонахождения советника. Жаль, что не утекла информация о процессе расследования, было бы занимательно изучить такое дело. Вот у них уж точно есть интересные задачи без различного рода рутины. А сейчас, говорят, они расследуют дело о пропаже нескольких человек. Но это лишь слухи, никто не может знать наверняка подробности их расследований, включая и меня. Мой индекс допуска к государственной тайне слишком мал, чтобы быть в курсе таких событий.
– Видимо, ты встал не с той ноги, Марк? – сказал мужчина у входа в отдел.
