- Роза, тебе сказала старая мать... Да! Твоя родная мать, Берта Шор, она не любит шутки, нет! Сказала и все. Не смей! Выгоню и прокляну. Изменниц еврейскому закону мне не нужно... Знай, должна быть в вере еврейской... Не позорь старую мать! Христос... Христос... Что за глупости выдумала? - готовит обед и сердится Берта Шор.
Роза шьет. Она чувствует, что начались неизбежные, серьезные неприятности и угрозы со стороны матери. Отцу все равно. Кроме того, он очень уважает Жихаревых. Как он выражаетея, сам не намеревается переменить веру, но Роза пусть поступает, как хочет, не маленькая ведь...
Роза больше молчит, потому что мать не хочет ничего слышать, затыкает уши и еще сильнее сердится, кричит. Но Роза. не шутя, посещает собрания, она не думает изменить свое решение. Она убедилась, что во Христе - истина, что Он был, что в Его распятии величайшая драма Израиля.
Вот найти бы ей службу, чтобы так много не сидеть дома, меньше бы мать волновалась и нападала на нее. Или - еще немного укрепиться в вере и вместе с Дорой поступить в Палаточную Миесию. Какая прекрасная работа! Это верно, если любишь людей, если избрала Хриета целью своей жизни, то нужно на практике посвятить Ему молодость, силы...
- Ни одной еврейской семьи не знаю, чтобы дочь пошла к гоям [нововерцам], чтобы нарушила закон... Не слушала мать... Не знаю. Одна бедная Берта Шор должна на старости лет иметь такое горе, должна плакать днем и ночью... Слышишь, Роаа? Не смей! Не смей, говорю! - стучит о кастрюлю ножом.
- Мама, ну успокойся... Христос не такой, как ты думаешь... Не суди по тем, кто только носят Ёго имя, но не поступают по учению Его. -
- Молчи! Не смей! Мать запретила! Берта Шор запретила дочери! Не позорь! А то у меня разорвется сердце, и прокляну тебя. Несчастье накличу на тебя и на твоих детей...
- Мама, что с тобой? Успокойся, довольно... - подходит к матери.
- Не подходи, нечистая! Продажная ты, не дочь моя!...
- Ты ругаешь, а кто нас прятал, когда бандиты нападали на город? -
- Не нужно мне, чтобы прятали, на улицу пойду пусть лучше бандиты убьют... Пусть! Берте Шор опротивела жизнь... А-а - заплакала. Опустилась на стул.
- Мамочка, что я сделаю? Это ведь не плохо... Это хорошая жизнь... У Христа правда... Он Мессия...
- Правда? А еврейский Бог - ложь? У гоев правда? - Вскочила со стула мать. В глазах безумие.
- Проклята ты! Проклята! Слышишь? Проклинаю мою дочь и потомство ее! Да, Берта Шор проклинает. Иди, иди с моих глаз! Нет у меня дочери, нет Розочки моей... Сирота я... А-а... - плачет, как дитя.
Роза вздрагивает, склонившись на стол. Мать и дочь плачут, - каждая о своем горе...
Тихо плещетея река о крутой берег. Играет с вечерними тенями. Мрачные деревья городского сада вздрагивают.
Роза стоит на высоком берегу. Прислонилась к стволу тополя. Внизу спокойное течение реки. Нет бури, нет шума, волн. Здесь, наверху холодный ветер. Увядшая природа.
Розе подумалось, - не лучше ли оказаться там, где нет борьбы, шума, етраданий? В потустороннем мире? Что? Вот так, как воды равнодушной реки... На ее глубине? Зачем жить, если самые близкие делаются врагами, ненавидят? Для матери смерть дочери будет легче, чъм ее христианство... Вообще, что такое жизнь? Не есть ее круговорот, идеи, борьба, страдания. - насмешка слепого рока? Человек... Кто он? Может быть, в самом деле, - он более смелое и предприимчивое животное. Что? Стоит ли жить? Да, ей, Розе Шор, проклятой, не поннмающей ее исканий правды, смысла жизни... А что такое правда? Для матери она - проклятие любимой дочери...
Как хорошо вдали от людей, когда их нет, не слышно. Навсегда нет. Тихие воды реки - вздрогнут. Только один раз... И Розы Шор - не станет... Зачем ей жить, волновать мать, отца? Один решительный шаг и - все... Ну? Страшно?
Вдруг она елышит вблизи глухой стон. Напряжение ее мыслей слабеет. Что такое? Идет. Стон слышится яснее. Векоре она увидела в полутемноте лежащаго мужчину. Без сапог, с разбитым лицом. Ей страшно. Она убежала бы. Ведь она здесь одна. Потом овладевает собой, - что он может ей сделать?
Слабым голосом мужчина заговорил:
- Голубушка... холодно...
- Кто вы? Что с вами?
- Сапоги... забрали...
Она стоит перед испившимся мужчиной средних лет, ограбленным его же товарищами.
Вблизи показался мужчина. Позвала. Был один выход - известить городового. Мужчина взял на себя эту услугу. Роза стоит. Краска стыда перед самой собой залила ее лицо.
- Роза, что ты подумала недавно! Какая ты эгоистка! А жизнь для других? Для спасения таких, как этот, низко падших? А любовь. смягчающая сердца, черствые, как камень, любовь Христова? Неужели от страданий нужно бежать, а не побеждать их?
Что бы о тебе подумала Дора? Что? А может быть мать смягчится... Ведь она - мать...
Роза идет из мрачного, увядшего сада. Ей холодно. Улыбнулась. Как изменчиво человеческое сердце, и какая крылатая капризная мысль!
