Меня словно слегка знобило…И пух как будто летел на краю поля зренья.
Он набился в уши.
Странный человек. Худой и высокий, с очень толстой длинной шеей стоял за темнеющим кустом бузины. Просто стоял… и смотрел… На меня. Ни жестом и ни вздохом он не выдавал, чего он собственно хотел. Второй человек, по всему совершенно пьяный, спал у неизвестного в ногах.
Я попытался сверить адрес. Начал искать табличку. Но её не оказалось. Только широкий жест извёсткой на торце старого дома.
— Да сю*а тебе! С*да!
Пролетев над мостовой, голос сделался неверным и каким-то особенно вязким.
Субъект стоял. Смотрел всё так же. Вздрогнул внезапно, он поёжился. Глянул налево. И на меня.
Немного поразмыслив, я решил — упрятать конверт поглубже. Так. Просто на всякий случай. Подчёркнуто не обращая на неизвестного вниманье, я развернулся. И подошёл к двери.
На толстом, сколоченном давно и очень надёжно полотне были видны следы от башмаков.
Плечо моё слегка приподнялось.
«… под хвост».
Молоток был сорван. Чуть поколебавшись, я постучал. Немного подождал. И постучал ещё раз. За толстым, со следами старых царапин полотном не было заметно никакого движенья.
— Сильнее! Сильн*е *п-ей!.. Там, всё одно, не сл*ат…
Я не обратил вниманья.
Чуть поведя плечом, в последний раз ударил древесину. Не слишком громко. Просто чтобы убедить…
— ВЫ ЧТО⁈.. КА-КАЯ УТКА?…
Выкрик. А потом уже движенье. Дверь распахнулась. Выбритое до блеска, с совершенно чёрными бровями и белой макушкой, лицо замерло. Внезапно, оно стало вытягиваться глядя на меня. Поломанные уши чуть зашевелились.
— Вы прост…
— Я извиняюсь! — очень резко перебил старик.
И поза его начала напоминать позу лакея. Носок тонкой туфли ушёл вперёд.
… Не знаю почему, но движение это… Весь облик открывшего показался мне знакомым. Не глядя я нащупал в боковом кармане край поломанной печати.
Также не глядя я протянул письмо. Старик его взял. Некоторое время изучал. Наконец — разулыбался… Показал очень длинный ряд из мелких зубов.
— Тридцать вторая, — проконсультировал он. — Очень рад. Прямо очень, очень рад.
И резкое движенье. Если раньше я косился на правый его носок, то теперь был выставлен левый. Старик очень мелко захихикал.
— Я, простите…
— Сейчас-сейчас, — проговорил он, скоро.
Ключ не вынимался.
Из-за его спины из темноты помещенья донёсся какой-то шорох… А может быть мычанье… Я моргнул. Что-то очень, очень знакомое было в этом звуке… Однако мне никак не удавалось вспомнить.
Старик поставил глаза навыкат. Тонкие губы он вытянул уточкой.
— Я попрошу Вас обождать.
— … Ну конечно.
Дверь захлопнулась. По промасленным доскам зазвонила, забила проржавевшая полоска.
Я зделал шаг назад. А затем ещё один. С небольшого отдаленья я попытался разом окинуть весь фасад: самый обыкновенный дом. Очень старый. Весь в облупившейся извёстке и с «островками» зачерневших камней. Целым рядом заложенных окон на первом этаже, поверх которых уже зеленела роза. Она очень редко, но обворожительно цвела.
Ещё шаг назад.
Внезапно на плечо упала ладонь.
Я резко обернулся — и столкнулся взглядом с тощим странного вида человеком. С толстой шеей и выпирающем заросшим кадыком.
Я дёрнул подбородком:
— Вы стоите на моей ног…
— Как Вас зовут⁈
— …
Я ничего не знал об этом человеке, но он уже мне не нравился.
Скинув руку, я распрямился. Чуть приподнялся на носки. Окинул взглядом очень помятую фигуру. Заметил лоснящиеся локти и очень, очень засаленный воротничок.
«Контора. При солидном повышенье, но пока без швена в кошельке».
Я отступил на шаг:
— Ваш друг в порядке?
— Он мне не друг!
— Понятно.
Плечи незнакомца были чуть поджаты. А острый большой кадык его мелко дрожал. Не говоря ни слова я попытался отойти. Позади раздался стук засова…
— Я С НИМ! — оттолкнул меня неизвестный.
Он резко дёрнул. Взял меня под руку.
Старик приподнял совершенно чёрную бровь. Он тонкие губы вытянул трубкой. Осторожно прикрыл за собою дверь. Развернулся, и долго, очень долго возился с каким-то очень хитрым не местного производства замком.
— Господин… я прошу понять: лучше нам пройти с чёрного хода… Сейчас ведь день.
Я всё понял.
Я попытался отступить, но клерк с неожиданной силой потянул меня вперёд. Виляя, полускача и негромко тараторя, старик завернул за угол. Уже спустя мгновенье он в десяти шагах подбирал опрокинутое ведро.
Мы, двигаясь все вместе, обошли кустарник. Плечами потревожили забор.
— Вы извините!.. У нас нынче не прибрано… Немного. Только закрылись.
— Я с Ним! — словно заморская птица, всё тем же тоном вторил тощий клерк.
Он тащил меня вперёд… Впрочем, уже неважно.
Старик резко встал. Чуть пританцовывая он развернулся — левая чёрная бровь оказалась выше правой. «Теперь я понимаю, почему жена от тебя ушла… Флюр, ты вспомни, вспомни лучше сколько с прошлой ночи должен. Иди ты на службу лучше».
Я стоял. Слушал, как шуршат старые липы. И смотрел на возню, в перекате теней. Впереди. Под ветвями цветущей, тонко пахнущей липы, стояло к нам спиною, несколько мужчин. В «приличном» платье, они силились скрутить очень тонкую фигуру. Та отбивалась… как могла. Неумело.
Трое здоровых мужчин… Против неё одной.
