Парк шумел. Звук этот — пусть и негромкий, неожиданно подействовал мне на нервы. Я старался не замечать. Выбрался на мостовую первым и протянул наёмнице руку. Всё ещё очень красная, Эль облокотилась на неё.
… Кроны тополей шумели.
Словно волны озера.
Я зажмурился.
«Никакого великана! Ни великана, ни тролла!»
Передо мною была очень обычная, приземлённая улочка. Немного кустов и несколько деревьев. Серые сырые навесы торговцев и залитая маслом чёрная дверь отеля «У кошки». Несколько женщин неподалёку. Пришлые торговки о чём-то негромко беседовали со знакомой служанкой.
Должно быть, та мыла камни дорожки: подол её был подоткнут, а перед дверью стояло большое ведро.
Взгляд сам собою остановился на белых ногах.
— Ваша знакомая?
«Все трое в одинаковой одежде», — скоро отметил я.
— Просто служанка, — ответил я, вновь глядя на наёмницу. — Молодость красива и без ожерелий. [2]
Я улыбнулся, однако Эль и эту шутку не оценила.
Взгляд её был хмур.
— А что… Что с вашей ногой?
— Старая травма.
Наёмница освободила руку.
Хмурый взгляд сменился задумчивым.
— Вы пошутили?
— Да.
Как человек далеко не глупый я прекрасно понял, что пора признавать свои ошибки. Это лучший способ избежать проблем. Пальцы Эль неспешно с нажимом «пробежались» по моей штанине.
Она вгляделась мне в лицо.
«Неожиданно приятно». Бок мой прижался к её мягкому бедру. Даже через ткань накидки я почувствовал жёсткую полосу ремня.
Экипаж неспешно покачнулся… когда я облокотился на него.
Кучер с интересом…
— Ай… М-м-м-м!.. Ух-х-ШШ!
— Юмор это… Всегда хорошо!
Сустав мой вышел.
Больно!
Будто бы горячее железо влили в кость! Я зажмурился! Ощутил, как проступили слёзы!
Хруст!
Тусклое солнце слепило. Чувствуя, как сердце стучит в резцах, я медленно, очень медленно выдохнул носом. Моргнул и принялся щуриться.
На лице ничего не должно было отразиться.
Эль смотрела.
— Я никогда не видела… Чтобы сустав так срастался.
— Бывает.
Красные щёки и уши.
Шёл Фавоний за нами или нет, но до «Кошки» оставалось всего-то несколько шагов! Я должен был перенести!
— А знаешь, что… я это нарочно сделал, чтобы ты поправила.
Улыбка оказалась очень приметной: обворожительно крупные белые зубы с чуть крупноватыми, выдававшимися вперёд клыками.
— Сейчас мы поднимемся в номер… и СО ВСЕМ там разберёмся.
Спина моя распрямилась. С невозмутимым выраженьем я поднял локоть. Кивнул.
Эль сдалась.
— Как скажешь!
Сжав зубы, я лёгким, воздушным движеньем направил девушку к отелю. Шаг. А затем ещё один. Каждый отдавался болью и теплом… Плечо моё постоянно касалось тёмной ткани.
Я что-то говорил… а Эль отвечала.
Мне припомнился беспорядок, который остался в комнате… Всё это было мелко! Мелко и несуразно.
Эль была очень красива, когда улыбалась.
— Тобр-рый тень.
Резкий, очень неприятный голос. Мне понадобилось время, чтобы узнать человека. Даже странно. Почему-то я сначала посмотрел на забинтованную руку. После на ногу и на костыль… Лицо меня совершенно не волновало.
Январь улыбался. Он был избит, однако манер ничуть не потерял: мужчина созерцал грудь Эль.
— Оцен, оцен р-рат Вас витет, — произнёс он скромно. Прицыкнув, глянул на меня: — Я, собственно, по тел-у. Мноко тр-ракоце-еннейсеко вр-ремени не отниму. Отна л-ис новост. Мне, как товер-ренному л-ицу твор-ра, нусно вер-рнут Вас к коспотину Салутину! Сэр-р!
— …
Я почувствовал, как локоть трещит. Хватка Эль становилась всё сильнее. Я сглотнул. И зажмурился на пару мгновений. Пробежавшись взглядом по толпе, отыскал пару изодранных шлемов.
— Могу ли я взглянуть на Ваши документы?
— Увы.
— Тогда прошу прощенье! Я вас не знаю… и не намерен на основании одного лишь слова прерывать выполненье порученья короля. Дайте пройти.
Выраженье лейтенанта чуть изменилось.
Он переставил ногу. Чуть приподнял руку. И с заметным трудом перенёс вес тела на костыль.
— Я пр-росу пр-росения…
— Я извиняю! — оборвал я. — Удачи! И впредь я прошу Вас не возвращаться к этому вопросу!
Увлекая Эль, я обошёл знакомца.
Но Январь не пожелал отстать. Он ковылял. Силясь нас догнать, мужчина едва не растянулся в луже. Он выудил рапиру.
— Нет! Я винустен… Настоят!
Эль тянула меня к отелю. Негодяй почти упал. Привлекая общее вниманье, он всё же обогнал нас. Попытался пригрозить железом.
«А конец обломан». Не знаю почему, но эта деталь заставила меня улыбнуться.
… Негодяй мог рассказать о моём «побеге» через ров!
— Я прошу прощения, — осторожно начал я, — но Вы совсем не похожи на «человека из дворца». — Как Рыцарь Его Величества я попрошу Вас отойти.
— Н-ет!
— В этом городе служит некий Тредентей Дирт. Майор и мой знакомый! Это разумный человек, и к нему Вам и следует обратиться. Не скажу, что очень рад был нашей встрече.
Январь разве только стоял.
По тонкому, искажённому болью лицу его катился крупные градины пота.
Эль молчала.
— Вам НЕОБХОТИМО вер-рнутся! Сейцас!
— Я вас услышал!
Ударив по больной руке, я без труда заставил негодяя посторониться. Потянул наёмницу к отелю. До входа оставался только акт… Но нас накрыло тенью.
Живая стена впереди. Неподвижная. Очень высокая.
