Я был вне себя. Теперь понятно, чего родня мобильник обрывала, когда я собрание проводил. Ну и чё прикажете мне делать с иностранцами? Делегация из Иордании уже прибыла. Ждут. Позади три раунда переговоров. Две встречи у них, в Западной Азии, одна – у нас. Коту под хвост, чё ли? Между прочим, величина экспортного контракта – двести восемьдесят тысяч тонн зерновых. Считай, половина годовых потребностей Королевства иорданского. Каков размах? Не в бирюльки, поди, играем. А если ещё и учесть, что прибыль от этого договора я запланировал направить в оборот своего банка, удерживая в уме инфляционные коэффициенты за третий квартал, краткосрочные прогнозы финансового регулятора, не упуская ещё и скользкие валютные индексы, хотя… если в противовес допускать тенденции к стабилизации банковского сектора, да ещё и привязать к ним зарубежные фондовые и валютные котировки… Не-е-е! Гоню, в натуре! Мировые биржевые площадки – это ваще стрёмный лес. Какие там могут быть гарантии стабильности?! Пока в мире пытаются рулить… как их там, янков этих, дразнют… гы-гы-гы… в натуре, вспомнил… Шельмоватые Индейские Штаты… ШИШ, короче… пока ШИШ рулит, делов на земном шарике не будет! Они в любой момент могут свинью подложить. Засунут носяру свою, америкосскую, куда не надобно, в очередной Ирак, Египет, Ливию, или Сирию… И чо? Ничо! Капец тогда показателям! Они, мля, государственные устои по всему миру валят, а нам тут ёрзай, прогнозируй ситуацию по нефти. Баблом рискуй. Не-е-е, на фиг, на фиг, на фиг! Все эти фондовые Насдаки и Амексы… на фиг! О другом прикинуть надобно… Не зарываться в непредсказуемую загранку, а потрудиться на отечественных площадках… Мы тута, аки родные! Да, точняк! Так выгоднее. И надёжнее. К тому же, дестабилизация по рынкам…
Погодите-ка. Секундочку. Я прислушался. Шёпот, что ли? Огляделся. Хм-м-м. Странно. Вроде бы, никого нет. Кабинет пуст. Блин, с этими экспортными договорами точно шизофреником станешь! Так вот, продолжаю. К тому же, дестабилизация по рынкам… блин! Всё равно кто-то там шушукается. Вон там, в углу. Слышите? Снова напряг слух. Так и есть. Кто-то бурчит в углу кабинета, там, около сейфа. Шепчет. Какая сволочь Меня перебивает?!
– Николаич, одумайся. Твой отец ушёл! – совсем рядом загундосил вдруг чей-то тоненький голосок. – Какие индексы и котировки? Какие прогнозы!
Я вздрогнул и замер. Прислушался.
– Ну, дык, и чё с того, – неожиданно огрызнулся ему из противоположного угла иной голос, более самоуверенный и наглый. – Соплями теперь обмотаться, что ли? Усопшему фиолетово. А экспортная пшеница – это миллионы долларов прибыли. Для нас, живых, хе-хе, вполне себе сгодится. Точно. Мил-ли-о-ны!
«Эх-х-х, невезуха! – прерывая странных невидимых спорщиков, досадливо вздохнул я. – Попал я с этими иорданцами! Придётся таки рулить, организовывать похороны. Пластмассовые венки, дармовая жрачка, блеющие траурные лица… Им – пить, жрать. Нам – бегать, суетиться, грустной мордой светить… Принимать от партнёров телеграммы с фальшивыми соболезнованиями… А что делать? Надо. Иначе общественность не поймёт. Не-е-е, не поймёт!»
– При чём тут общественность? – негодовали остатки совести. – Тебя что, больше всего сейчас беспокоит, в каком образе предстать перед окружающими?! Твой отец ушёл, и ты больше никогда его не увидишь! Ты это понимаешь?
– Ну и дальше что? – уверенно пыхтел под боком голос-антагонист. – Всё равно мы редко пересекались, особенно в последнее время…
– А почему не пересекались, а? Не задавался вопросом?
– Как бабло из сейфа стыбрили, хе-хе, так и пошло отчуждение. Чё тута непонятного. Хотя бакинские мы и вернули, но до конца кипиш так и не замяли.
– И всё? Отец же, вроде, простил.
– Ну и чо? Простил. А Мне всё равно некогда. Времени нет, вот и не встречались. На Меня замкнуто много людей, связей, проблем. Я крайне занят. Крайне! Я – центр притяжения! Я – самая важная персона! От росчерка Моего золотого пера зависят оч-ч-чень многие судьбы. Оч-ч-чень многие! А это, заметь, не только финансы, но и, хе-хе, чьи-то жизни.
Справедливый голосок продолжал борьбу:
– Во что ты превратился? Какая там «персона»! Какое там «Я»! Посмотри на себя со стороны! Для кого ты центр притяжения? Для… для… для всякого отстоя, вот для кого! Бандиты, девицы гулящие, хапуги во власти, лицемеры-партнёры… это ведь твои лучшие друзья теперь, да? Ты – ожиревшая, пузатая, горделивая сущность! Алчная, бездушная, чёрствая, жадная! И ещё слепая!
От такой невиданной наглости я обомлел.
– Чего-чего? – вмешался я в спор невидимых голосов. И даже брови поднял. – Это кто тут, в натуре, такой бодрячок распотя́кивает? Ты кто-о-о ваще, а?! И ты чё это, гад, себе позволяешь?..
Взяв себя в руки, я закряхтел, оправил костюм, галстук, и с апломбом бывалого дискутанта попытался обуздать неприятные дебаты. Но вместо бравурной речи вышел какое-то оправдательно-жалкий лепет:
– Зато я уверен в завтрашнем дне. Я свободен. Независим. Счастлив. Богат. С деньгами я всё могу. Понял, да?
