— Если вы погибнете, я могу уже не возвращаться на родину, уж лучше мне сразу сгинуть в пучине этих проклятых вод! Мой долг — охранять вас до последней капли крови. И я сделаю все, что бы уберечь вас троих от опасности! И если вы еще раз вырветесь на палубу, я насильно привяжу вас, о, клянусь Хранителями, я это сделаю!
— Прости нас, Элиран, — отозвался Моран, — но мы не могли бросить тебя в беде. Мы бы тоже не смогли показаться на глаза Горацию с известием о твоей смерти. Мы все отвечаем друг за друга.
— Хорошо, — кивнул Элиран, и его взгляд смягчился. — Возвращайтесь в кают-кампанию, но не выходите без нужды на палубу. Это мое последнее слово!
Моран утвердительно закивал и, держась за корабельные снасти, двинулся по направлению к стучащей на ветру двери каюты.
— Удачи, капитан! — от души пожелал Хару и побежал с Ирен вслед за Мораном.
Плотно закрыв дребезжавшую на ветру дверь, друзья вновь разожгли светильник и, дрожа от сырости и холода, стали жадно пожирать глазами этот единственный источник тепла и света. Разговор не клеился, приятели лишь с тревогой переглядывались меж собой, без слов понимая друг друга. Каждым сейчас движили одни и те же мысли, тревоги и надежды.
Сквозь иллюминатор, выходивший на палубу, Хару мог видеть клочок черного неба, на фоне которого ярко выделялся последний оставленный на растерзание шторму малый стаксель. Одним Хранителям было известно, как буря еще не изодрала это жалкое полотно на куски и не унесла в неизвестность. Благодаря этому «Вайзель» еще слушал руля, взбираясь на волны и так же плавно слетая с них.
Внезапно Хару заметил, как заволновались и забегали по палубе вымокшие матросы. Боцман о чем-то лихорадочно переговаривался с Элираном.
— Что за новая напасть? — вырвалось у ведьмака, и Ирен с Мораном тут же приникли к маленькому оконцу.
— Что — то не так, — пробормотал Моран, — нужно выяснить. По крайней мере, Элиран не запретил нам еще общаться с матросами.
Воин щелкнул дверной задвижкой и, высунувшись наружу, подозвал к себе одного из эльфов. Хару и Ирен напряженно вслушивались в сбивчивый ответ матроса и пытались выглянуть из — за спины Морана, но рев ветра тут же уносил слова эльфа. Ведьмакам пришлось ждать, пока воин не договорит с ним и вновь не запрет дверь.
— Ну? — нетерпеливо спросила Ирен, когда Моран вновь промокший и бледный обернулся к друзьям.
— Качка расшатала бакштаги и штаги, ванты тоже изорваны в нескольких местах. Фок мачта накренилась. — Моран опустился в кресло и сжал подлокотник до того, что побелели пальцы.
— Если так пойдет и дальше, — продолжил он, — придется спилить мачту, и полностью отдаться в лапы бури. Стаксель долго тоже не выдержит.
Хару почувствовал, как предательски засосало под ложечкой. Впервые он ощущал опасную близость смерти так явственно, что, казалось, может дотянуться до нее рукой. Теперь он видел ее приближение в медленном темпе, видел каждую складку в ее заплесневелой черной мантии. Смерть будто играла с ними, прежде чем обвить своими костлявыми руками, отбирая у путников каждую надежду на спасение одну за другой.
— Неужели Элиран так глуп?! — вскричал вдруг ведьмак. — Неужели не видит, что матросам нужна наша помощь?! Мы могли бы помочь укрепить мачты или занялись бы другой работой, лишь бы не смотреть на свою медленную погибель!
— Я согласна! — подтвердила Ирен. — Пускай капитан отправляется хоть к черту, но я хочу умереть в борьбе, а не в трусливом ожидании!
Гордо прошествовав к двери, колдунья сорвала дверь со щеколды и первая выбежала на палубу.
Моран кивнул.
— Вперед! — крикнул он и тоже скрылся в черном палантине бури.
— Вернитесь, глупцы! — услышал Хару сквозь шквал ветра крик Элирана.
— Нет, капитан! — отозвался ведьмак. — Пусть каждый из нас отдаст борьбе со смертью все свои силы! Мы не отступим.
Блеснула молния, и Хару увидел изможденное лицо Элирана, поддернутое тенью тревоги. С облегчением колдун заметил, что капитан уже не в силах спорить. Эльф нагнулся и бросил к ногам друзей просмоленные канаты.
— Привяжите себя к мачтам, — наконец сдался он, — это будет тяжелая ночь…
Буря не унималась, неся корабль в неизвестность сквозь непроглядную мглу. Корабль уже давно сошел с намеченного пути, но ни у кого не было и мыслей пытаться сейчас вернуть «Вайзель» на исходный курс. Теперь главной задачей стало спасение корабля, его команды и пассажиров.
Два военных судна сопровождения уже давно затерялись в бушующей стихии, и когда тьма поглотила огни на их бортах, команда «Вайзеля» услыхала отдаленный выстрел из пушки. То было последнее прощание отставших кораблей.
Настал третий день ужасного шторма. Рассвет принес с собой временное затишье, но барометр и не думал подниматься, показывая, что буря лишь собирается с новыми силами. Извивающийся туман шелестел по покрытым росой бокам «Вайзеля», по безлюдной палубе беспрепятственно пробежала корабельная крыса. Воспользовавшись временным отдыхом, все матросы, включая капитана, разбрелись на покой, и лишь вахтер стоял на страже, поминутно клюя носом.
