Несколько дней небо хмурилось, а море все больше волновалось и гудело, словно рассерженный улей. Качка стала много заметней, но Моран, уже привыкшей к морю, больше не страдал от этого. Вместе со всеми членами экипажа он наблюдал за изменениями погоды и помогал матросам готовить корабль к предстоящей борьбе со стихией. У каждого на лице были красочно расписаны волнение и тревога, но люди могли лишь готовиться и надеяться на лучшее.
На пятый день после зловещего предзнаменования Элирана, небо затянулось грозовыми тучами, поминутно разражавшимися громом. Где — то глубоко в их темном чреве полыхали молнии, пока еще слабые и не готовые пронзить густые облака насквозь. Но ветер быстро крепчал, подгоняя и без того стремительно мчавшийся «Вайзель». Корабль летел стрелой по волнам, уже затронутым волнением приближающейся бури.
Хару с ужасом глядел на натянутые до предела паруса и ванты, боясь, как бы их не сорвало и не унесло в черную небесную бездну.
— Капитан! — разнесся где — то рядом с Хару громкий возглас боцмана. — Ветер все сильнее, нужно уменьшить парусность!
Элиран кивнул и ответил, не переставая крутить руль:
— Оставьте фок, косой грот, марсель и кливера. Остальные — на гитовы!
Борясь с ветром, матросы спустили некоторые паруса, и теперь «Вайзель» стал более мягко подпрыгивать на волнах, словно подыгрывая несущей его буре.
К полудню небо стало и вовсе черным. Зловещие тучи неслись над головами команды корабля и его пассажиров. Море, уже не на шутку взволнованное, перекидывало «Вайзель» с волны на волну, но тот, как бы смеясь над стихией, легко несся вперед, не рыская и не зарываясь носом в воду. Но крепкий ветер давал о себе знать. Слышался треск мачт и сухое щелканье парусов. Высокие волны, стегающие борта «Вайзеля», отбрасывали на палубу тучи соленых брызг.
Хару уже промок насквозь, но так и продолжал стоять рядом с Мораном, завороженный буйством стихии. На темной палубе мелькнула полоска света и тут же исчезла. Ирен вышла из ярко освещенной каюты и встала рядом с Хару, пристально оглядывая стенающий на все лады корабль, будто пытаясь понять, хватит ли ему сил противостоять шторму.
Хару положил руку на плечо Ирен. В его глазах блестела тревога.
— Вернись в каюту, пожалуйста, — попросил он, кладя руку ей на плечи, — на палубе становится опасно.
Ирен резко одернула плечо и ответила:
— Не так уж здесь и опасно. Нам приходилось выживать и в более скверных условиях или ты забыл?
И она отошла к капитанскому мостику, заведя разговор с Элираном.
Моран проводил колдунью удивленным взглядом.
— Да что это с ней? Вы поссорились?
— Сам не знаю, — буркнул Хару, — но я ей явно больше не нужен.
Ведьмак перешел к другому борту «Вайзеля», не обращая внимания на сочувственный взгляд Морана. Сейчас юноше не хотелось обсуждать свои проблемы даже с верным другом. Хару впивался взглядом в ревущие волны, видя в их гневе свою озлобленную душу, которая так же металась и бессильно выла внутри его тела.
— Взять марсель на нижние рифы! — крикнул Элиран.
Не без труда матросы стали взбираться по трепещущим вантам. Из — за нарастающего ветра удалось лишь через пол часа уменьшить поверхность паруса и прикрепить свернутую его часть к спущенной рее. Капитан с тревогой следил за действиями своих матросов, боясь, как бы их не сбило ветром с мачт. К счастью, приказание удалось выполнить без потерь, и все матросы до единого вновь спустились на палубу, измученные, но довольные своей работой.
С каждым часом погода все больше портилась: небеса гневились не на шутку. Элиран, видя всю трудность положения, уже никому не доверял руль «Вайзеля», полагаясь лишь на свои силы. Он упорно игнорировал все советы боцмана по уменьшению парусности судна. Капитан желал во что бы то ни стало сохранить большую маневренность корабля даже при риске потерять некоторые паруса.
— Еще не время, друг мой, — однообразно отвечал Элиран при каждой новой попытке боцмана обратиться к нему.
Барометр падал, и не было надежды на скорое окончание бури. К ночи она поутихла, будто устав воевать с непреклонным кораблем, но на рассвете вновь занялась с новой силой. Все это время капитан не отходил от руля, так и не доверив никому «Вайзель» даже на пару часов. Друзья же провели ночь в кают — кампании: никому не хотелось оставаться в одиночестве в своих спальнях. Каждый ощущал страх перед неизведанным будущем, и это сплачивало приятелей еще больше.
Два военных корабля страшились бури больше, чем «Вайзель», и уже спустили все паруса, оставив на растерзание ветру лишь одни голые мачты. Суда значительно отстали от» Вайзеля», и Элиран уже не на шутку боялся потерять их из виду.
Весь последующий день путники провели взаперти: Элиран запретил им появляться на палубе, сплошь залитой дождевой водой и потому скользкой, как рыбья чешуя.
