По — началу лес казался безлюдным и одинаковым, но вскоре из — за деревьев послышался гул голосов, а через пару минут деревья расступились и путникам открылся широкий лесной тракт, по которому шествовали сотни дриад и друидов. Они весело переговаривались и распевали тягучие завораживающие песни на несколько голосов. За шумной процессией и по бокам от нее по обочинам тракта тянулись повозки с поклажей.
— Все они направляются в Тирлин, — пояснил друид изумленным ведьмакам. — Пир будет роскошный! Столы будут тянуться по всем улицам города. Но мы с вами будем в самом центре пира! А именно, во дворце королевы. Это большая честь.
Пять дней ведьмаки и Вистрель шли вместе с веселой толпой дриад и друидов, а затем перед ними открылся Тирлин, встретивший их сотнями огоньков разноцветных бумажных светильников. Свет лился и из окон домов: яркие ребристые стекла, похожие на чешуйки, искривляли свет и предавали ему разнообразные цветные оттенки, от чего по земле и воздуху стелились радужные палантины. Город ослепил вновь прибывших сонмом голосов и разноцветной аурой огней. Домики дриад росли прямо из земли, сплетая свои стены и кровлю из корней деревьев. Деревьев было тысячи, они нависали над городом плотным куполом, размахивая длинными цветастыми лентами и пучками перьев, наряд из которых украшал почти каждую ветвь. А вокруг всего этого эпатажного великолепия витали маленькие феи, похожие на тучки святящихся насекомых. Точно таких же Хару видел в Утопии в замке Хранителей.
Радостная толпа дриад и друидов влилась в город и растворилась в нем, а Хару, Ирен и Старейшины проследовали за своим провожатым, пораженно оглядываясь по сторонам. Через добрых пятнадцать минут толкучки Вистрель вывел их на обширную площадь, где деревья росли в самом центре, а вокруг них оставалось свободное пространство. Шесть деревьев — исполинов в центре площади составляли остов для стен громадного замка с неровными полукруглыми окнами. Замок взмывал вверх, поднимаясь стенами по древесным стволам, и оканчивался где — то далеко в вышине, там, куда не доставал человеческий взор. Резные врата лесной обители были распахнуты настежь, и из ее яркого нутра лились музыка, смех, огонь светильников и каминов. Путники взошли по узловатым округлым ступеням, сплетенным из корней, и тут предстали перед изящной фигурой, выплывшей к вратам из моря слепящего света.
Хару с трудом узнал Игларию, одетую крайне просто для праздника, и тем более — для королевы. Облачение ее составляло простое батистовое платье, обшитое мехом для тепла и стянутое лыковым пояском. Распущенные черные волосы стелились по спине пышными кудрями, но украшений, которые дриады любят вплетать в локоны, на них не было.
— Приветствую вас, друзья, в столице моего королевства! — торжественно объявила она. — Я польщена, что в столь тягостное для нас всех время, вы нашли в душе место для праздника. Прошу, пройдите за мной.
Путники одобрительно загудели, наперебой обсуждая окружающую их красоту.
— Я смотрю, тебя удивляет мой наряд, — улыбнулась Иглария, обращаясь к Хару, — позволь объяснить. Сегодня, всего на один день королева — не я.
— А кто же? — в замешательстве воскликнула подошедшая Ирен.
— Она, — Иглария остановилась, показывая на стоящую у порога замка худенькую дриаду с темно — зелеными волосами. — Ее имя Залирин. Благодаря ей сегодня возможен этот праздник. Пир, на который вы попали, в честь нее.
— Боюсь, я только еще больше запутался, — выдохнул Хару, встречаясь взглядом с грустными припухшими глазами Зилирин.
Ее бледное осунувшееся лицо остро контрастировало с пышным нарядом из легких летящих тканей, украшенных живыми цветами и янтарем. Волосы дриады, вплетенные в несколько кос, сворачивались в пышную прическу, увенчанную лозой розы, той самой, которую Хару раньше видел на Игларии.
— Я рада видеть всех вас, на моем празднике, — кивнула она с тенью улыбки, — прошу, проходите. Ваши места в противоположном от меня конце стола, рядом с Игларией. И пусть сегодня лес позволит вам ощутить его силу.
Зилирин отступила назад, пропуская гостей, а затем плавными шагами направилась к высокому деревянному трону, стоявшему во главе центрального стола главного зала замка. Далее их вела Иглария через реки ароматов пищи, которые перемежались с острым запахом древесной смолы. Десятки столов гудели от разговоров, сотрясались от грохота резко опускаемых кубков. За стенами замка тоже начинались веселье и пир, и, казалось, единственным несчастным существом на этом празднике была Зилирин. Дриада, которую Иглария нарекла сегодняшней королевой, восседала на своем троне, не притрагиваясь к еде.
— Позволь, Иглария, — обратился к дриаде Горан, — я хочу объяснений! Почему эта прекрасная дева так печальна? В чем вообще смысл праздника Крови Ирмены?
— Конечно, сейчас я все расскажу. Прошу, сядьте рядом со мной, вот здесь.
Друзья вместе с Игларией расположились в самом конце главного и самого пышного стола. Как раз напротив Зилирин. Хару старался не смотреть на нее, так как каждый раз вздрагивал при виде ее отрешенных грустных глаз.
