– Я, как вы изволили выразиться, ни с кем не… вязался, – огрызнулся тот, обтирая мокрое от испуга лицо широким платком. – Я просто обратился к здешнему полицмейстеру и попросил людей. Очень достойный господин оказался, выслушал внимательно, стражников с городовыми лично по берегу расставлял…
Из горла Карпаса вырвался звук, в котором смешались сразу и рык, и вопль, и даже вой. Он метнулся к Гунькину, кажется, собираясь вцепиться тому в глотку, и остановился лишь в самый последний момент. На скулах его катались желваки.
– Что это вы, господин Карпас, воете, вы ж вроде не из оборотней, – с принужденным смешком пробормотал Гунькин.
– Сожалею… – сквозь сцепленные зубы процедил Карпас. – Был бы оборотень – сожрал! – И, не отводя взгляда от лица Гунькина, заорал: – Якоооов! Якоооов!
– Что вы кричи… – возмутился Гунькин и осекся.
Из тьмы вынырнул старый портной, тоже подпоясанный ремнем с кобурой. С другой стороны в ножнах висел здоровенный тесак.
– Этот… болван привел к нам полицмейстера! – прошипел Карпас.
– Я попросил бы! – возмутился Гунькин.
– Нету у нас полицмейстера, – лениво ответил старый Яков.
– То есть как? Я же вчера сам… – залепетал Гунькин.
– Со вчерашнего дня и нету, – протянул Яков. – После ареста детишек наших и ихних его высокоблагородие самоглавнейший губернский полицмейстер пан Меркулов изволили послать его благородие просто так себе полицмейстера… из полиции вон. Их благородие Ждан Геннадьевич идтить не изволяли, но пришлось. Теперь в Петербург собираются, на их высокоблагородие доносы писать… Ой, шо я, глупый старый жид, такое говорю! Правды искать!
– Пока что он с городовыми ищет наш драккар! – рявкнул Карпас.
– Не положено ему с городовыми, не начальник он им больше, – с явным удовлетворением хмыкнул старый Яков.
– Много на твоей памяти Ждан Геннадьевич делал как положено? Одно из двух: или городовые пошли с ним по старой памяти и общим делам… или с ним вовсе не городовые! В стражники, знаешь ли, кого угодно произвести можно.
– И шо нам с того?
– А то, что полицмейстер он или нет, а если его люди с нашими абордажными группами на берегу столкнутся, в нападении на полицию обвинят именно нас! Сознавайтесь быстро, когда вы с ним говорили?
– Вы себя, что ли, полицмейстером возомнили, господин Карпас? Ишь ты, «сознавайтесь»… Вот как вы меня про нынешнюю встречу уведомили, так я обратился к господину Лаппо-Данилевскому, а уж тот свел меня с полицмейстером, а уж тот взял на себя труд организовать дежурства на берегу. Вы-то не озаботились… – в запале начал Гунькин, потом вдруг осекся и посмотрел на Карпаса подозрительно. – Погодите… о каких таких абордажных группах вы говорите? Вы что же: отправили своих людей караулить драккар, а мне даже ничего не сказали?
– Вы сами неоднократно напоминали, что наши перед вами обязательства ограничиваются поставкой железа! А никак не отчетом о наших действиях!
– Говорил, что не надо пришлых в наши дела мешать, – буркнул старый портной. – А ты, Моисей Юдович: «Позовем, позовем… Надо ладить с путиловцами…» Доладился, этот самый путиловец нас сдал!
– Если б не позвал, что он нас полицмейстеру сдал, узнали бы только завтра! – возразил Карпас.
– Ваши слова… весьма неделикатны! – надулся Гунькин.
– Да уж куда нам… – вздохнул старый Яков. – Вы хоть с господина Лаппо-Данилевского долю выторговали?
– Как вы смеете! Я всего лишь заботился об интересах Путиловских заводов! – защищался Гунькин.
– Неужто за просто так, дурень, даже не за деньги? – удивился Яков.
– Извольте заткнуть своего апаша, господин Карпас! Вам следовало мне объяснить… – Под тяжелым взглядом Карпаса он на миг смешался и тут же снова напыжился. – Откуда мне было знать… Да и если вы собираетесь попросту отбить железо…
– Конечно, мы собираемся. Это наше железо! – процедил Карпас. – Мы вовсе не должны платить за него всяким наглым проходимцам. Но теперь вы сделали шансы вернуть его поистине ничтожными и можете не сомневаться, я буду писать об этом в ваше правление! Пусть уж они разбираются, чем вызвана ваша неуместная предприимчивость: простой глупостью или желанием подзаработать!
– Это неправда! Да вы вообще лжете – ничего вы не собирались перехватывать: иначе зачем бы вы ценные бумаги с собой взяли? – Гунькин обвиняюще ткнул пальцем в саквояж.
– На случай, если перехватить не удастся и таки придется платить! – отрезал Карпас.
– Приде-о-о-отся, ой приде-о-о-отся! – протянули глумливо из темноты, и на освещенный пятачок выскочил тощий мужик в драных портках и длинном, не по размеру, пиджаке. – Ты! Чумодан сюда давай, жидяра!
– Что? – Карпас медленно повернулся к пришельцу.
– Чумодан, говорю, отдал, быстро! – противно цыкнув, с растяжечкой повторил тощий.
– Чемодан… – повторил Карпас. – Яков, разберись…
Старый портной лениво усмехнулся, вытягивая паробеллум из кобуры… Грянул выстрел.
