Пивз был жутким и противным, и его глупые шалости никого не забавляли. Учитывая, что я теперь хорошо знал, почему он такой, то, кроме отвращения, других чувств к нему я испытать не смог.
— Думаю, что не захочу говорить с ним об этом. Скорее всего, из-за его шалости или проказы погиб ребенок. Ведь это объяснило бы его поведение? — спросил я отца, внимательно глядя ему в глаза.
— Нет. Так, скорее всего, вел себя тот, кого он убил, будучи человеком. Это как наказание. Притом он понимает, что ему отвратительно подобное, но не может ничего с этим сделать. Не может же он быть безнаказанным. К тому же, тот факт, что он всегда окружен детьми, дает повод задуматься.
— О чем? — я встал, потягиваясь. Сегодня было все-таки много дел, так что нужно встать и летать. В прямом смысле.
— Что жертва была не одна, — спокойно ответил Люцифер. — А ты слишком любопытен. Идем летать, пока лава ещё не нагрелась достаточно.
Я кивнул, подходя к нему поближе. Он улыбнулся и подмигнул, наколдовывая мне привычные, призрачные крылья. Я удивленно уставился на него.
— Я их чувствую! — и взмахнул ими.
Он широко улыбнулся и рассмеялся, смотря на мое до умопомрачения счастливое лицо.
— Значит, моя кровь все-таки слишком сильно повлияла на твое становление. Но это не так уж и плохо. Будет легче на земле. Летим.
Я кивнул, взмахивая призрачными крыльями и взлетая. Всю эту технику я знал очень хорошо, ведь отец любил описывать подобные нюансы, когда брал меня с собой в прошлом. Теперь я полностью ощутил, что значит летать. Не на какой-то глупой метле, а самому. Ни с чем несравнимое удовольствие, стоит заметить. Я был таким свободным, легким… Я был собой.
Мы долго гонялись по пещерам наперегонки, пока не стало слишком жарко для таких действий. Так что мы спокойно полетели обратно, выполняя различные кульбиты и смеясь друг над другом. В этот момент я почувствовал себя таким счастливым, что даже стало страшно. Я понял, что я действительно сделаю всё, чтобы это не изменилось в нашей с отцом жизни. И добьюсь того, чтобы мы летали в облаках. Люцифер заслужил это. И никто не вправе отнимать у него свободу полета под солнцем.
Приземлились мы недалеко от дома, так что спокойно прошли по каменной поверхности к дверям. Отец не говорил мне, кто строил все эти строения, кто приносил сюда вещи, хотя я и не спрашивал. Не то, чтобы мне было неинтересно, я просто не считал нужным спрашивать об этом. Так что решил, что со временем сам узнаю, зачем мне сейчас нужны такие мелочи? В нашей гостиной было прохладно, и мы сели в свои любимые кресла, с наслаждением вытянули ноги и облокотились на спинки.
— Я в восторге, отец. Почему ты никогда мне не говорил, насколько это потрясающе? — спросил я с легким осуждением в голосе. Он широко улыбнулся, повернув голову ко мне.
— Не хотел, чтобы ты завидовал. Ведь я не знал, что мне придется вливать в тебя свою кровь. И слезы. Предугадать ничего заранее нельзя, сын. Не злись, теперь ты, по крайней мере, ощущаешь то, чего меня лишили. Каково это — летать в небе? — спросил он с явной жадностью в голосе.
— На метле все равно не настолько впечатляюще, но… Ты же сам понимаешь, что ничто не сравнится с открытым воздухом и теплыми лучами солнца? Зачем ты спрашиваешь? Мы пока ничего не можем с этим поделать… — ответил ему я, погрустнев из-за этого вопроса. Вся радость просто испарилась.
— Просто я так устал здесь находиться. Пусть я и поднялся на землю по ужасной причине, чувствуя жуткую боль, и не только свою, но это было так… Прекрасно, — закончил он шепотом. — Люди думают, что рай неподражаем, и сады там просто превосходны, но это не так. Ведь я там родился и жил. Там все слишком идеально и правильно. А на земле есть чудесная асимметрия, есть воображение, особенная красота и дикость. Я просто влюблен в мир людей, ты же знаешь. И я рад, что ты вернулся в него. В Аду не так уж и хорошо жить. Ты же это понял теперь?
— Я вернулся к тебе, а не под землю. Мне не важно, что мы в Аду, отец. Главное, что сейчас, в этот момент, мы рядом. Может, с годами я и поменяю свое мнение, но пока я самый счастливый человек в мире.
Хотя мои слова звучали слишком мило, но я и вправду так чувствовал. И не хотел врать по этому поводу.
— Точно, человек, — с усмешкой сказал отец, а я только махнул рукой, решив, что спорить с ним бесполезно. Хотя, главное, что мы ушли от столь скользкой темы. — Лилит скоро вернется, — сказал он, лениво потягиваясь. — И я голоден. Как насчет фруктов? — с улыбкой спросил меня Люцифер. Я просто кивнул, садясь ровнее, а он отправился на кухню, чтобы собрать для нас легкий перекус.
