И собирался перешагнуть через свою недоверчивость и поговорить с ним. Рассказать ему всю правду. Может это и будет жестоко по отношению к нему, но тот, кто не умеет и не может врать, не должен жить во лжи окружающий. Ведь я сам себе однажды пообещал, что только ради него я разрушу мир. Только чтобы Люцифер мог летать по настоящему небу. Рушить для этого, на мое счастье, ничего не пришлось. Но это не означало, что теперь что-то изменилось в моем отношении к отцу.
Я вздохнул, я встал с кресла, посмотрев на своих друзей. Они оторвались от своих книг, вопросительно глядя на меня, я махнул рукой, показывая, что они могут остаться здесь, и отправился к Лилит. В Ад сам я переместиться не мог, но мне нужно было увидеться с отцом. И только она может помочь это сделать.
Коридоры школы были пустыми, отбой уже был, но я не боялся передвигаться здесь в одиночестве. Теперь, когда я нашел в себе больше сил, страх стал медленно умирать во мне. Точнее, практически полностью исчез, оставив лишь легкие отголоски. Комната Лилит была недалеко от нашей гостиной, так что туда я дошел быстро. На мое счастье, дверь она мне открыла быстро и была одна. Я молча прошел внутрь, садясь в уютное кресло у камина и задумчиво смотря на огонь.
— Мне нужно поговорить с отцом. Не могла бы ты перенести меня к нему? Разговор важный, и только дома можно не думать о том, что кто-то еще услышит, — тут же пояснил я, с надеждой смотря на нее.
— Хорошо. Мне лучше там не присутствовать? — тут же уточнила она.
Я кивнул, закусив губу. Недоверием ее обижать не хотелось, но такую тайну не стоит знать кому-то еще. Он фыркнула и встала, протягивая мне руку. Я поднялся и сжал ее ладонь, ощущая как мы переносимся к крыльцу нашего дома в Аду. Она тут же ушла обратно, а я вошел внутрь. Судя по тишине, отец либо спал, либо ел. Я надеялся на последнее, потому что будить его слишком тяжело. И долго.
На мое счастье он ел. В столовой стояло несколько блюд и бутылка вина. Благо практически полная. Ему пригодится это во время нашего разговора. Он кивнул мне на стул, и я сел напротив него, думая, с чего бы начать.
— Что-то произошло? — решил прервать тишину он.
Я кивнул, задумчиво глядя на Люцифера.
— Отец, ты помнишь, очень давно, ты помог Смерти и Всевышнему уничтожить одну женщину?
Он ошарашено уставился на меня. Да, видимо он не ожидал, что я вообще знаю об этом.
— Да, но откуда ты знаешь? — спросил он, отложив столовые приборы. Он явно нервничал.
— Она жива. Помнишь, я был в коме после моей небольшой победы?
Он кивнул, внимательно смотря на меня.
— Я был уже на грани, как ты знал. Все-таки ты отправил Смерть, чтобы он привел меня назад.
Отец снова кивнул, подбадривая меня к продолжению разговора.
— Но когда я стоял на берегу реки, то услышал зов. Нет, я не пошел туда, но ко мне пришли с той стороны. Мои родители.
Шок на его лице был очень ожидаемым.
— Я был удивлен, что они не ушли дальше, но оказалось, что они заключили сделку с некой сущностью. И платой за их вечную службу была моя долгая и счастливая жизнь. Но и их хозяйка пришла, чтобы увидеть меня. Ее зовут Хаос. И Смерть пришел как раз в тот момент, когда появилась и она.
— То есть он тоже уже знает о том, что Она жива? — уточнил отец, я кивнул.
— Это не главное. Знай, что она старшая сестра Всевышнего и Смерти.
И снова неподдельное удивление и шок. Я знал, что так и будет.
— И она - твоя мать. Ты не сын Создателя, отец. Ты сын той, кто все разрушает. Но предав ее, хотя и по незнанию, твоя сила изменилась, приняв направленность как у созидателя. Хотя, как я понял, ты намного сильнее, чем должен был быть. Именно поэтому они с трудом смогли отправить тебя сюда, — я махнул рукой, имея ввиду Ад. — Но во мне больше крови Хаос. Было, пока я чуть не умер и Всевышний дважды не дал мне своей крови. Она вернула баланс. И сказала, что пророчество еще сбудется. Но только от меня зависит, как скоро это случится. Во мне теперь одинаковое количество сил для созидания и разрушения. И я не знаю, как с этим справиться, отец. У меня много мыслей, и часто не самых радужных. И постоянно кажется, что все меня предадут, рано или поздно. Но я не мог так думать о тебе. И решил, что если ты меня не поддержишь, то и нет во всем этом смысла.
Он кивнул, выпив залпом бокал вина.
— Я… Я предал свою родную мать… — прошептал он, ошарашено смотря в никуда.
Я же молча наблюдал за его метаниями, но не выдержал, и встал, подходя к нему и крепко обнимая. И впервые он заплакал просто так. Не для того, чтобы помочь мне с ранами или спасти от смерти. Это были слезы настоящего горя. И вины. И я знал, что только в моих силах помочь ему справиться с этим.
— Я давно простила тебя, Люцифер, — послышался знакомый голос со стороны двери.
Сказать, что я был удивлен тому, что она попала сюда, значит преуменьшить мое шоковое состояние.
