В лицо ударил свежий воздух, хотя после темницы любой показался бы таковым, и я вдохнул: полной грудью, жадно, да так, что поперхнулся и почти вынужденно поднял веки.
– Зачем ты… зачем?
Дольше говорить не смог – снова закашлялся. Вив выглядела свежо, хоть волосы ее и распушились, а кожа не блестела, как прежде, – добиралась морем, и соленый ветер во владениях Нетрикс оставил на ней след.
– Работа, – просто пожала плечами она. – Ты же знаешь: ни на шаг от нашего драгоценного короля.
– Получается, шаг…
– Не придирайся к словам.
Да, я точно скучал.
В холле первого этажа не оказалось ни единого стражника, но на Вивиан не было ни капли крови, значит, все они унеслись в другое место. И там находилось что-то гораздо более важное, чем то, что из подземелья может сбежать заключенный в плен обозленный на хозяина дома Верховный.
– Ты одна? – наконец уточнил я.
– Просила его остаться, но ты же его знаешь, – протянула Вив, чуть присаживаясь, чтобы снова меня подхватить. – Ты исчез, боли вернулись. Разумеется, я его не остановила.
Проклятье, дело плохо. Я не знал, сколько отсутствовал, – в последнее время у меня не было доступа даже к окну, а календарем уж тем более не снабжали, – но сколько бы дней Фабиан ни провел без подавляющего снадобья, это дало его магии мощный толчок к развитию и выходу за пределы контроля. А уж если его разозлить – а я уверен, что он бы не притащился на Ноксианские острова, если бы не был до безумия зол, – то этому дому, вероятно, недолго осталось.
Пустые коридоры нагнетали атмосферу. Следовало скорее добраться до места, куда стянулась вся стража.
– Где Дюваль? – будто почувствовав мое беспокойство, спросила Вив.
– Откуда мне…
– А кто из нас сидел в этом доме два месяца?
Два месяца? Дрянь.
– Меня не выпускали погулять, – буркнул я, отталкиваясь от плеча Вив. Казалось, уже мог стоять сам. Тревога заставила тело ожить, хотелось не просто встать, а броситься бежать и не оглядываться. – Сидел в конуре, гавкал иногда…
– Так громко, что пожалели, что завели?
– Потому в темницу и кинули, – подтвердил я.
Послышался грохот. Вивиан схватила меня за запястье и потянула в сторону звука. Я подчинился, хоть и ощутил трусливый порыв броситься в противоположном направлении. Три поворота, несколько несущихся сломя голову слуг, и снова грохот, теперь уже весьма отчетливый. Что-то деревянное врезалось в стену, разлетелось в щепки. Совсем близко.
Меня почти пригвоздило к месту. Силе юной наемнице оставалось лишь позавидовать – дернула разок, и я подлетел, едва за ней поспевая. Вытащила в холл, в самую гущу событий, но тут же кинулась назад, чтобы спрятаться за углом.
– Не подумала, – оправдалась она.
Я прижался спиной к стене и опустился на пол, пытаясь отдышаться. Тело оказалось напугано больше уставшего разума, но и тот впечатлить удалось – я не продержался и минуты, прежде чем, подражая Вив, выглянуть из-за угла.
Тела. Живые ли, мертвые ли – непонятно, но совершенно точно не в силах сопротивляться чужаку. Вокруг Фабиана – теперь видно это было не только мне – образовалось силовое поле: черные искры вспыхивали тут и там, защищая пространство в радиусе десяти шагов от хозяина. Пальцы его полностью почернели, и я не мог сказать, что происходит с остальным телом – он стоял спиной, а шею закрывал воротник, – но в волосах уже отметились иссиня-черные пряди. Божественная сила пропитывала его насквозь.
Солианский король сделал тяжелый шаг в сторону, и искры метнулись следом за ним.
Господин Дюваль на коленях стоял перед несостоявшимся зятем. В брызгах крови, но, судя по всему, не своей – этот боров точно свалился бы без чувств, коснись нож его плоти. Лицо заплаканное, голос хриплый. Видно, Фабиан давненько его мучил.
– Ваше величество, помилуйте! Помилуйте, прошу, я отдам вам все, чего захотите… Я просто дочку хотел пристроить, мы ведь договаривались, понимаете, только и всего!
– Заговор. – Фабиан вытянул руку вперед, загнул палец. – Похищение. Удержание против воли. И кого! Если бы взяли в плен сына пекаря, никто бы и слова вам не сказал, может, даже порадовались бы, но вы…
– Моя ошибка, признаю, признаю! Не стоило мне, право, вашего друга, да еще и так бестактно…
– Верховного! – Не слова – гром. Стены затряслись, пошли рябью, будто из воды сделаны. – Я добрался сюда раньше Гептагона только потому, что ваша дочь слезно умоляла спасти ее отца от гнева совета. Но знаете что? Вы не сожалеете.
– Как же, как же не сожалею? – залепетал Дюваль. – Да я же вот, на колени пред вами, мне так жаль…
– Людям вроде вас никого не жаль. Вы рабы тех, кто сильнее, но тех, кто слабее, людьми не считаете. А уж если удалось сделать из одного другого – вот так удача! Какое счастье было почувствовать себя выше Верховного, могущественнее, разве не так?
От голоса Фабиана по спине пробегал предательский холодок, хотя воздух вокруг раскалился и беспощадной лавой вливался в легкие. Вив замерла, наблюдая за происходящим, я тоже не решался обозначить свое присутствие.
