Для лекарства требовалось не так много ингредиентов, но я бесконечно посылал записки о необходимых товарах с помощью приставленных ко мне слуг, и их, как ни странно, исправно закупали. Канал оказался налаженным настолько, что даже товар из Кетрингтона пришел на следующий день – а пути до него было дня четыре. По морю.
Иногда я откровенно издевался, задавая все более сложные задачки и делая ставки на то, как быстро мою просьбу сумеют выполнить. Выходило забавно, но и это наскучило: они раз за разом справлялись, пусть и не всегда идеально, а я все еще сидел в комнате, ставшей мне тюрьмой. Действие порошка – пыли, пыльцы, крошки? – мешавшего колдовать, не прекращалось, и я намеревался просто дождаться обратного. Вряд ли кто-то из моих пленителей был настолько тих, что мог проникнуть в покои без моего ведома. Бездельничать, конечно, не позволяли: приходили за снадобьями раз в три дня, требовали увеличить дозу, потому что не видели изменений в состоянии Дюваля, но я бесстыдно врал и рассказывал о накопительном эффекте лекарства и необходимости продолжать прием.
Однажды снадобье все же подействовало – я добавил чуть больше трав, чем следовало, в качестве эксперимента, – и господин Дюваль лично заявился, чтобы отчитать меня и пригрозить расправой. По всему телу его тогда пошли отвратные волдыри, что чесались и лопались, доставляя массу неудобств.
– Прошу простить, великодушный, – пролепетал я, глубоко кланяясь. – Я стал так невнимателен. Сами понимаете, возраст.
– Не возраст это, а натура твоя ядовитая! – прогрохотал Дюваль, грозя пальцем, будто ребенку. Впрочем, на его фоне именно им я и выглядел: щуплый, беспомощный. – Сейчас же берись за дело!
– Все уже готово, хозяин.
Я почти по-змеиному шипел, но его ничуть не удивили ни моя манера говорить, ни сами слова, что я произносил. Он наивно взялся за снадобье, что я протянул, и тут же припал к нему губами. Думал, наверное, что мне незачем нарочно ему вредить, или же по глупости не таскал с собой кого-то более подозрительного, чем он сам. За это и поплатился. Один глоток – и кашель задушил его, иссушил горло. К несчастью, он подготовился к подобному раскладу: перед тем как едва коснуться зелья языком, постучал по двери, и в комнату вошел слуга с кувшином воды. Дюваль выпил его залпом, после чего его мгновенно вырвало. Эффект, не успев толком начаться, сошел на нет.
– Не хочет по-хорошему, – бросил он кому-то за пределами комнаты, вытирая рот предложенной слугой салфеткой. – Тогда пусть подумает в другом месте.
Я встал, выпрямился, развел руки в стороны – хватайте, пойду куда скажете. Один из стражников, подойдя, чуть замешкался, а затем вытащил из набедренной сумки сжатый кулак и раскрыл руку прямо над моей головой. На остатки волос и кожу тут же осели блестящие пылинки, ударившие в нос едким запахом. Стало щекотно, и я инстинктивно тряхнул головой.
Темница встретила сыростью и холодом. Конечно, к таким условиям я не привык, а в сложившейся ситуации и не знал, как смогу их перенести, но выбора не было. Мне надоело прислуживать. Можно было выдумать еще множество способов подшутить над хозяином дома и загонять слуг, но это стало пыткой. Приспособиться не составило труда, подыгрывал я с азартом, работа была не пыльной. Хотя, если вспомнить про то, почему я оказался лишен магии… Но мне хотелось тишины.
Сил не было. Никаких.
Даже травы для снадобья я перетирал, борясь с оглушающей болью в пальцах и опираясь на стену или стул, иначе мог упасть. Когда кто-то входил, я был бодр, надменен и хитер, но, оставшись один, тотчас падал на пол, доползал до кровати и проваливался в сон, обычно тревожный и прерывистый. Скорее всего, так чувствуют себя старики.
Молодое тело не в силах омолодить душу, а моя на этом свете точно задержалась дольше положенного.
