Впрочем, мне нечего было ответить – в этом мире он не делал того, в чем я так отчаянно желал его обвинить, – но и пережить эту эмоцию самостоятельно я оказался не в силах. Новое тело было слабее, чем то, с каким я родился и в каком вырос, а потому я старательно избегал драк. Но низменное желание столкнуть костяшки с чьим-нибудь лицом все равно порой вспыхивало в венах, с бешеной скоростью растекаясь по телу.
Я испытал истинное наслаждение, когда из носа Холдена упало несколько алых капель, а его взгляд окрасился разрушительным чувством, подобным моему. Губы непроизвольно растянулись в улыбке. Чародей бросился на меня с рыком, но я без труда увернулся; эль лишил его остатков ловкости, что еще можно было отыскать на трезвую голову. Лишь Холден был настолько прост и груб, чтобы продолжать драку на кулаках, когда под кожей искрится магия Верховного. И лишь я настолько нуждался в боли, чужой или собственной, чтобы привести себя в чувство. Лишь эти прикосновения мог вытерпеть.
Азарт сражения подогревали посетители таверны, хоть их невежество и манило меня обратить силу против них.
– За белобрысого!
– Так они оба…
– Ну тогда за длинного!
– По росту или по волосам?
– Ставлю ползолотого!
Холден тщетно пытался поймать меня, но я бесконечно уворачивался, выматывая громоздкое тело. Как только его дыхание стало частым и прерывистым, я направил кулак ему в живот, и чародей упал на колени, закашлявшись. Упоение от открывшегося вида переполняло душу, заставляя тьму в ней волноваться, грозя перелиться через край. Я гулко сглотнул и, взяв соперника за волосы, наклонился к его уху.
– Снова проиграл, – поддразнивал я, вдыхая стальные нотки крови, украшавшей его лицо. – И кому!
– Что тебе нужно, Эгельдор? – устало взмолился чародей. – Я надеялся, что мы не увидимся, пока солианский король не перестанет нуждаться в твоих услугах.
– Чтобы ты лучше выполнял свою работу.
Я резко отпустил его и, взглянув на недавно окружавших Холдена девушек, приветственно им поклонился. Кто-то из них пронзительно захохотал, а едва способный на связные предложения голос из-за спины торжествующе воскликнул: «Ха-а-а, выиграл!»
Холден не поднимался с колен, удивительным образом сдержав всплеск непонимания, очевидно возникшего после моего упрека. Однако открыв портал в покои на островах, я ощутил, как по спине, подобно змее, ползет холод предчувствия. Тело само шагнуло вправо, спасаясь от невидимой опасности. В мгновениях от левой руки пролетела сверкающая стрела: сгусток огненной магии добрался до замка династии Миррин, оставив на месте письменного стола пепелище и несколько жалких щепок. Я обернулся и, лишь на секунду задержавшись в таверне, пожал плечами.
– Нечестно играешь, обиженный.
– Беру пример с тебя, – проворчал Холден вслед.
Лето на Солианских островах казалось беспощадным, но мольбы земледельцев, ежеминутно плачущих над погибающим под солнцем урожаем, все же добрались до слуха небожителей. Власть над природными явлениями не приписывали какому-то конкретному богу – считалось, что нечто столь простое и естественное под силу любому из них, – но в это время года люди забывали о том, что существовал хоть кто-то помимо добряка Миохра. Разумеется, если по воле королей и Редрами их родные не погибали на поле боя.
Дожди не прекращались ни ночью, ни днем, и плотная завеса не позволяла разглядеть ничего дальше вытянутой руки. В замке было настолько влажно, что даже стены покрывались испариной, заставляя несчастных слуг не выпускать из рук тряпки, а воздух в подземелье делался столь тяжелым, что исправить это могла лишь магия. Это сыграло мне на руку: на протяжении двух недель почти никто не спускался в темные тоннели, а осмелившиеся все же были не настолько храбры, чтобы мешать моей работе.
Я наведывался к виверне дважды в день, в периоды ее наименьшей и наибольшей активности, но приемы раз за разом не становились теплее. Попытки испепелить – этап отношений, который мы давно прошли, – превратились в проявления неутолимого голода и жажды мести. Я тысячу раз демонстрировал, что не трогал ее потомство, и дважды она даже вдыхала мой запах, чтобы убедиться в этом, но все проблески сознания с ее стороны рано или поздно кончались пастью, клацающей в сантиметре над моей головой.
Привычная магия, даже исходящая от Верховного, не имела на виверн никакого воздействия. Эти существа населяли мир задолго до появления людей, появившись, если верить исследователям, едва ли не раньше драконов. И хоть их осталось не так много, они все еще были заметно сильнее всех людских изобретений, а вымирание и истребление драконов пережили без особого труда. Для того чтобы пробить их толстую шкуру, недостаточно силы луков, копий и арбалетов, а для подчинения их сложноустроенного разума не хватало заклинаний, которым учили в чародейских школах.
К счастью, я давно перестал быть учеником.
