Вивиан терпеливо дождалась, пока капитан наденет исподнее, и проскользнула в комнату. Не медля и почти не глядя на хозяина каюты, она со знанием дела проследовала к шкафу у дальней стены, открыла дверцу и принялась внимательно изучать содержимое. Выбрав, наконец, две бутылки из черного стекла, звонко хихикнула и упорхнула, на прощание послав капитану воздушный поцелуй.
– Прости, что отвлекла! – кричала она уже из коридора. – Продолжайте!
– За что боги так меня не любят…
Выбравшись на поверхность, мы отыскали свободную бочку, совсем недавно служившую игорным столом для нескольких сомнительных личностей, и опустились на прогретые солнцем доски. Сняв с пояса кинжал, Вив умело избавилась от пробок и протянула мне одну из бутылок. Я поднес горлышко к носу. Неудивительно, что в залежах капитана нашелся именно портвейн; удивительно, что он оказался столь добротным. Первый вдох принес стойкие запахи специй и шоколада, но затем тихонько, словно стесняясь, проявился нежный аромат сушеных фруктов. Желая рассмотреть цвет напитка и позволить вкусу раскрыться, коротким движением я создал два бокала. Если бы не скорость реакций Вив, через секунду они бы превратились в осколки из-за неожиданного порыва ветра. Заполнив бокал наполовину, я слегка раскачал его, а затем направил на источник света; терракотовый цвет переливался оттенками янтаря.
– Любая женщина была бы счастлива, если бы ты хоть однажды посмотрел на нее так, как смотришь на это вино.
Я пропустил замечание мимо ушей, стараясь распробовать каждую, даже самую неуловимую, ноту, коих в напитке оказалось неожиданно много. Калейдоскоп вкусов увлекал за собой. Людей, что не интересовались этим превосходным напитком, я предпочитал избегать, столь далекими от прекрасного они казались.
– Да уж, – вздохнула Вив с улыбкой. – Уверена, что ни одна женщина не доставляла тебе столько удовольствия.
Утро ознаменовалось страшной вонью – кого-то из жуликов, пытавшихся обобрать пьяных пассажиров, зарезали, подобно скоту. Отмывать внутренности, почти жарящиеся под палящим солнцем, экипаж не спешил, и я предпочел провести день в задней части корабля близ штурвала – благоволящий пути ветер дул в спину, унося прочь едкие ароматы.
После полудня на палубе наконец появилось сияющее золотыми узорами лицо. Увидев красочное зрелище, которое рано или поздно приковывало внимание всех пассажиров, Вивиан едва не лишилась чувств. Отыскав меня за спинами других скрывающихся от нечистот зевак, она приблизилась и с такой силой врезалась в борт, вдыхая свежий воздух, что едва не исполнила недавнее желание капитана.
– Разве наемным убийцам не приходится видеть подобное? – недоуменно поинтересовался я.
– Вонзить нож в сердце или всадить стрелу меж глаз – не то же самое, что раскидать кишки по всему кораблю! – поежилась она. – Надеюсь, Нетрикс не отправит к нам сирен, узнав, что здесь можно полакомиться мертвечиной.
Я усмехнулся. Обычно – особенно во время дальних путешествий – о морской богине говорили с куда большим почтением. Молодую девушку, потопившую корабль благодаря невероятной ненависти к укравшему ее жениху, считали покровительницей волн из-за безусловной власти, что она имела над моряками: голоса ее сирен сводили мужчин с ума, а штормы захлестывали громадные галеоны с той же легкостью, что и ракушки, втоптанные в песок на пляже. Находясь в пути, ей пели оды и приносили дары, а сетовать на ее поведение смели лишь добравшись до берега – там, где капли ее владений не сумеют добраться до недовольных.
Особо впечатлительным Нетрикс виделась сидящей на камне близ берега, с мертвенно бледной кожей, волосами из водорослей и одеждой из волн, но пока ни один из очевидцев не подтвердил, что в тот момент был трезв.
Как только шхуна причалила к берегу Тэлфорда – несмотря на два острова, встретившиеся чуть раньше, столичный удостаивался первой остановки, – люди засновали из стороны в сторону, подняв волну неясного беспокойства. Одни перетаскивали вещи с места на место, другие разбирались в порядке выплат карточных долгов, а третьи восторженно перекрикивались, указывая на приближающуюся сушу. Я отвлекся от случайной книги, найденной в выделенной мне каюте, и устало взглянул за борт.
И ничего не увидел.
Весь остров оказался обнесен стеной такой высоты, что все, что за ней виднелось, – солнцеобразный шпиль замка и цепляющиеся за него облака. Причал был вынесен за пределы королевства, но длившийся лишь сотню шагов пирс неизбежно утыкался в гладкую каменную кладку; никто не входил в город без ведома постовых. Впрочем, лишь безумец решился бы сделать это, зная, что за неприступным ограждением поселилось целое семейство виверн.
