— Могу сказать то же самое о тебе, — провожу пальцами по его бороде.
— Ты боишься? — спрашивает он.
Я смотрю ему в лицо и провожу пальцами по краю повязки у его брови.
— Да, но это то, с чем я должна смириться. Если не увижу, как Танатос умрет, то всю оставшуюся жизнь буду думать, не скрывается ли он за углом, пытаясь продолжить свою охоту.
— Мне недостаточно сказать тебе, что он мертв?
— Информация может быть зарегистрирована в моем мозгу, но не в нервной системе. Я помешана на контроле.
Лу кивает, кажется, наконец-то понимая.
— Тогда я не буду пытаться убедить тебя держаться подальше.
— Хорошо, ведь я тоже хочу прикрыть тебе спину.
Его черты расплываются в улыбке, настолько яркой, что мое сердце тает.
— Прикрыть?
— Я забочусь о том, что принадлежит мне.
В тот момент, когда эти слова срываются с моих губ, я содрогаюсь.
Улыбка Лу исчезает, и я зажмуриваю глаза, надеясь, что он не обидится. Такие мужчины, как он, которым нужны суррогаты, а не жены, не заинтересованы в обязательствах. Они, конечно, не любят, когда женщины объявляют их своей собственностью.
— Прости. Это прозвучало неправильно, — я отдергиваю руку от его брови.
Он хватает меня за запястье.
— Твое?
Жар вспыхивает на моих щеках и распространяется вниз по шее. Я бросаю взгляд в сторону и пытаюсь вырваться из его хватки, но она становится еще крепче.
— Что ты сказала? — спрашивает он.
— Что все вышло не так. Мне жаль.
— А до этого...
— Что я забочусь о том, что принадлежит мне? — бормочу я. — Лу, ты должен мне поверить. Я ничего такого не имела в виду.
Его дыхание учащается, а черты лица становятся хмурыми.
— Тогда что же ты имела в виду?
— Это были напряженные дни, и с тобой я ближе, чем с кем либо. Ты единственный человек, не связанный со мной кровным родством, которому я могу доверять. И ты мне чертовски нравишься. Ты мой... — я качаю головой.
— Кто?
— Друг, ясно? Я бы хотела стать больше, но знаю, что ты не заинтересован в отношениях...
— Хелен.
— Прекратить бредить? Черт. Прости.
— Хелен.
— Что?
— После смерти Танатоса мы с тобой поговорим.
Мой желудок сжимается от ужаса, и я зажмуриваю глаза. Я должна ему почти четыреста тысяч фунтов. Пессимистичная часть меня, которая все еще болит от того, что меня продал собственный муж, задается вопросом, не думает ли он, что я веду себя так дружелюбно, дабы уговорить его простить эту часть долга.
— Лу, не думаю...
— Сосредоточься на предстоящей задаче.
Я делаю глубокий вдох. В каком-то смысле перспектива разговора с Лу пугает не меньше, чем встреча с Танатосом. Я практиковалась в стрельбе по движущимся мишеням и знаю достаточно о кинжалах, и у меня будет подкрепление. Последствия будут страшнее, потому что я не знаю, чем закончится эта история с Лу.
— Хорошо, — говорю я, мой голос напряжен. — Сосредоточусь на сегодняшнем вечере.
Мы проводим вторую половину дня, обмениваясь поцелуями под деревом, как будто они будут последними. Листья шелестят под легким ветерком, который ласкает наши тела, а я провожу руками по его груди.
— Хотел бы я увидеть, как ты выглядишь в этот момент, — шепчет он в поцелуе.
Отстранившись, я прижимаюсь к его лицу.
— Не спеши. Доктор уверяет, что тебе скоро станет лучше.
Лу запускает пальцы в волосы на моем затылке и притягивает к себе для еще одного поцелуя, такого головокружительного, что я едва могу дышать. Когда он углубляет поцелуй и укладывает меня на покрывало для пикника, я не могу не заметить, что он никак не реагирует.
Он пессимистично смотрит на восстановление своего глаза или хочет отослать меня после смерти Танатоса? От одной мысли о том, что я его покину, у меня на глаза наворачиваются слезы.
— Черт, — рычит он, обхватывая руками мою грудь. — Я хочу тебя так сильно, что мне больно.
Я выгибаюсь навстречу его прикосновениям и пытаюсь раствориться в этом моменте, хотя его слова могут означать что угодно. Он хочет мое тело, потому что я в точности соответствую его вкусу, или он хочет
Его рука спускается к моей талии и движется, чтобы погладить между ног, но тут он обнаруживает, что на мне нет нижнего белья. Со стоном он проводит пальцем вверх и вниз по моей влажной щели.
— Без трусиков?
— Какой смысл, если ты всегда срываешь их, как животное? — спрашиваю я.
Его глубокая усмешка наполняет мое сердце теплом. Мне нравится его смешить. Мне нравится доставлять ему удовольствие.
— Ты такая мокрая для меня, — его пальцы двигаются по моему клитору медленными, дразнящими кругами и доводят до грани безумия. — Такая чертовски горячая. Я хочу зарыться в твою киску.
— Лу, — стону я, мое тело содрогается от потребности, настолько глубокой и настоятельной, что я не могу ее сформулировать.
— Тебе ведь это нравится, нет? — бормочет он, его горячее дыхание касается моего уха. — Тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе вот так.
— Да, — говорю я сквозь стиснутые зубы.
Один из его пальцев обводит вокруг моего отверстия, отчего я покрываюсь испариной. Качаю бедрами, умоляя его войти в меня, когда он проскальзывает внутрь.
