- Смею и могу! – зло заключил Арон. Его уже было не сдержать, и даже оклик отца не мог сдержать эту бурю, которая формировалась в нем уже много лет. Все эти крики, истерики, постоянные манипуляции сидели у него в печенках. Он уже устал многое скрывать от папы, чтобы лишний раз не нервировать его, не заставлять переживать, но на этот раз Арин перешел все границы. Хэкон начал дергать Арона за рукав, а Бертон напряженно наблюдал за ссорой, готовый в любой момент вмешаться. Но желание альфы хотя бы раз доказать омеге его неправоту было настолько сильным, что он решился рассказать то, что они с братом скрывали от родителя уже много лет. – Есть у меня деньги, папа, и у Хэкона есть. Мы уже пять лет ведем совместный бизнес и прекрасно справляемся без ваших денег! - Арин замер и с удивлением посмотрел на сыновей. На смену злости пришла растерянность, с которой омега не знал что делать. Хэкон тоже замер и с укоризной смотрел на брата, который продолжал тяжело дышать и выговариваться. – Помнишь ты говорил, что компанией должен управлять один человек, иначе не избежать ссор и интриг? Так вот, нет, папа, можно прекрасно вести дело вдвоем и мы с Хэконом уже это делаем. Ты беспокоишься за нас и мы благодарны тебе за это, но не нужно настолько навязывать нам это! Пойми же наконец, что и так все хорошо, тебе не надо переживать больше.
- Значит не нужны, да? – губы омеги предательски задрожали. Слова сына стали для него словно пощечина, от которой в груди начала разливаться боль. Арин начал переводить взгляд с одного сына на другого, чувствуя, как больно кольнуло в сердце. От осознания того, что его мальчишки скрыли от него подобное, было очень горько. Омега развел руки в стороны, в знак своего поражения и продолжил: – Хорошо, тогда папа больше не будет к вам лезть, ладно. Если я вам больше не нужен, то сказали бы раньше, чтобы я не становился посмешищем, стараясь сделать из вас достойных членов общества. Хорошо вы меня поблагодарили, молодцы. Мог бы просто швырнуть мне в лицо документы на вашу фирму, эффект был бы тот же, - Арин несколько раз хлопнул в ладоши. – Если так, то тогда можешь со спокойной душой возвращаться к Дэю, я не посмею тебя останавливать. А когда ты будешь бить очередного бывшего любовника этого парня, я никак не отреагирую…
- Папа, я прошу тебя, прекрати. Не надо на Дэя вешать все смертные грехи, - Арон уже не кричал, нет. Он уже просто старался достучаться до своего папы, чтобы прекратить этот разговор, который вновь сводился к какому-то фарсу. Черт с ним, раз сегодня был вечер откровений, то можно было высказать все. – Фостер не бывший любовник, он - отчим Дэя, который насиловал и избивал его в детстве! Поэтому я и ударил его, хотя он и заслуживает большего. Неужели ты думаешь, что меня могли испортить настолько, что я просто так пошел кому-то разукрашивать лицо? Не ты ли учил меня защищать своих близких, скажи мне? Что я сделал не так?
Арон посмотрел на папу, ожидая ответа, но Арину нечего было сказать. Вместо этого он просто стоял и с ужасом смотрел на своего сына, не в силах найти подходящих слов. Что-то внутри него дало трещину и начало ломаться - его мир, его прекрасный мир, в котором он был достойным милосердным человеком, любящим папой с двумя прекрасными сыновьями, понемногу начал рушиться. Теперь он прекрасно понимал, каким он был в глазах своих детей – они считали его бессердечным злодеем, который всем мешал одним своим присутствием. От осознания мужчине стало очень больно, и он начал переводить взгляд на одного сына, потом на другого и, заметив грусть на лице Хэкона, решился задать вопрос.
- А ты знал об этом? – дрогнувшим голосом поинтересовался омега.
- Да, папа, знал, - кивнул тот. Хэкон поднял голову и с грустью посмотрел на своего родителя. – Мы не хотели тебе говорить, не хотели тебя лишний раз нервировать, ведь ты бы еще сильнее начал наседать на Дэя, а он этого не заслуживает. Папа, Дэй на самом деле хороший человек и, если бы ты не был так суров к нему, он бы точно тебе понравился, как и всем нам.
- Всем нам, да, - на глазах у Арина навернулись слезы. Он медленно обвел взглядом комнату, останавливаясь на Ароне, который отвернулся от него и погрузился в свои мысли. На Хэкона, который вначале робко улыбался ему, а потом, не получив ответа, тоже отвел взгляд. И, наконец, на супруга, который сурово нахмурил брови, глядя на своих сыновей. Все они отвернулись от него… Омега горько усмехнулся, а после гордо поднял голову и встрепенулся. – Хорошо, раз вы тут все такие самостоятельные и папа вам больше не нужен, то прошу меня простить. Я ухожу к себе и в ближайшее время никого не хочу видеть.
