- Именно. Вы знаете, в молодости я долгое время жил в Англии и, признаться, часто посещал один из лондонских театров.
- Вот как? – сказал д’Артаньян, что бы хоть что-нибудь сказать.
- Да, кажется, его название было «Глобус».
- Прекрасное название.
- О, пьесы, разыгрываемые в нем были куда более прекрасными. Мне особенно запомнилась одна - о некоем принце, обнаружившем измену в собственном доме, но речь сейчас не о нем, а о его возлюбленной. Бедная девушка сошла с ума, но в безумии своем говорила куда более умно, чем многие здравые рассудком. «Совы, - повторяла она, - совы не то, чем они кажутся». Вдумайтесь, д’Артаньян, какое точное наблюдение. Совы не то, чем кажутся – разве не согласны вы с этим? Ведь так часто в нашей жизни мы принимаем видимость за подлинную суть вещей.
- Позвольте мне заметить, граф, что на моей памяти ни птицы, ни животные, ни рыбы не изменяли свой облик. На такое способны только люди, да вы и сами прекрасно знаете об этом. Довольно разговоров, - перебил он Атоса, порывавшегося что-то сказать.- Я приехал сюда почтить память нашего убитого друга и забрать Мушкетона, но не могу нигде его найти. Вы знаете где он?
- Мушкетон? Разумеется, знаю. Я отправил его в Блуа, сейчас он, должно быть, уже около Парижа.
- Благодарю вас. Мне пора.
Атос вздохнул.
- Вы не оставляете мне выбора.
Он поднялся и запер дверь, убедившись предварительно, что никто не подслушивает.
- Д’Артаньян, я в затруднительном положении. Я дал слово и нарушить его не могу. Так что вам придется сидеть здесь взаперти и размышлять, а я буду повторять рассказ о бедняжке Офелии столько раз, сколько понадобится. Совы не то, чем кажутся, а я сейчас здесь, хотя должен быть возле сына. Вы умница, вам достаточно намека. Только, прошу вас, не озвучивайте свои догадки, довольно будет выражения лица. Молчите, друг мой, молчите.
V
Вернувшись в Бражелон, граф де Ла Фер снова впал в то же тягостное состояние, в котором пребывал до получения письма от Арамиса и возвращения Рауля домой. Он продолжал ждать. Порой ему казалось, что ничего не изменилось, будто и не было суматошной поездки в Пьерфон и странного разговора с Д’Артаньяном. Он продолжал ждать писем и новостей, продолжал ждать решения своей судьбы. От Арамиса не было больше вестей, и Атос с содроганием думал, что тот боится написать ему о самом страшном. Рауль по-прежнему был без сознания. Отец Сильван говорил, что надежда есть и шансы увеличиваются с каждым днем, но как же медленно тянулись минуты!
О том, что случилось на Бель-Иле и в Джиджелли Атос старался не думать, хотя попытки были напрасны – он, проклиная собственную проницательность, без труда восстановил картину произошедшего, опираясь только на скупые строки письма Арамиса и прекрасно понял, о чем умолчал секретарь герцога Бофора в своей прекрасной реляции.
Проводя целые дни в своих комнатах с раскрытой книгой на коленях, граф не читал, но ждал известий, с усталостью и привычной иронией думая, что известия придут совершенно не с той стороны.
Как обычно, граф де Ла Фер оказался прав.
Скоро Атос начал различать в привычных звуках своего дома незнакомые, легкие, как будто детские, шаги, хотя детей в доме не было уже много лет.
Что бы понять, в чем дело, Атосу понадобилось не более двух минут.
«Ну вот, собственно говоря, это и произошло», - подумал граф де Ла Фер, вслушиваясь в чужие шаги над головой. «Велик соблазн подумать, что это привидения, но в моем доме их никогда не было, а значит все намного проще. Благодарю тебя, Господи, за то, что отвечаешь на мои просьбы, пусть даже и высказанные в отчаянии почти сорок лет назад. Что для тебя сорок лет? Пол-взмаха крыла бабочки, для меня же это целая жизнь. Мне было двадцать и я молил о безумии как о последнем спасении, но оставался здрав рассудком, сейчас мне шестьдесят два, мне как никогда нужен ясный разум, но он покинул меня. Что ж, хорошо. Я поднимусь в библиотеку, пойму, что шаги, которые я слышу – всего лишь плод моего воображения, и бедняга Рауль ко всем своим ранам получит еще и умалишенного отца, а отец Сильван – второго пациента. Не скоро же он покинет Бражелон…А все-таки медлить нельзя. Надо идти.»
Он решительно поднялся наверх и рывком распахнул дверь библиотеки, в которой, как он точно знал, никого не должно было быть.
Рыжеволосый мальчишка в потрепанном камзоле сидел на лесенке, как воробей и, кажется, даже забыл дышать, разглядывая старую книгу о путешествии Колумба. Когда-то этой же книгой зачитывался Рауль.
-Кто вы, милое дитя?..- спросил граф, устало прислонившись к притолоке.
Мальчишка заметался взглядом по комнате, понял, что отступать некуда и вытянулся в струнку.
- Маркиз де Крие к вашим услугам. А вы?..
- Граф де Ла Фер, хозяин этого дома. По всей видимости, вы у меня в гостях?
- Я не знаю точно, ваше сиятельство. Господин Гримо сказал, что я могу здесь остаться, я и остался.
- Стало быть, ваш отец убит в Джиджелли, и других родственников у вас нет? Разве что какая-нибудь тетушка в монастыре, с которой вы не особо стремитесь увидеться?
- Да… а откуда вы знаете?
