- На этот вопрос каждый ищет ответ сам, Рауль. Здесь я вам не советчик и не указчик. Я когда-то выбрал жизнь, и выбор был верным. Что выберете вы… решать вам. Не ждите, что я с пониманием отнесусь к любому вашему решению – я слишком многое в вас вложил для того, что бы молча смотреть, как мои усилия и моя жизнь пропадают втуне. Единственное, что могу сказать – дождитесь весны, весной все будет иначе. Февраль - неважный месяц для важных решений.
- Хорошо. Мне надо подумать. Увидимся завтра.
- Идите, Рауль. Мы опять измотали друг друга спором, но я надеюсь, что это было не зря.
Себастьен услышал как хлопнула дверь кабинета и со вздохом облегчения повел, наконец, войска в атаку.
Но поиграть ему сегодня было не суждено – у чердачной двери послышались чьи-то шаги.
- Вот кто здесь,- улыбнулся очень бледный виконт, цепко оглядывая чердак. – Хотя, где же вам еще быть. Нашли сундук?
Себастьен отвел взгляд, не совсем понимая, как ему себя вести. Но де Бражелон смотрел спокойно, и, кажется, не злился. Они не были знакомы в Джиджелли, вернее, вечно спешащий и хмурый виконт не обращал никакого внимания на мальчика, тогда как Себастьен смотрел на него с невольным восхищением – очень уж ловко де Бражелон обращался с конем. После Джиджелли они и вовсе не встречались – пока виконт лежал, к нему не пускали никого, кроме докторов и Гримо. Выздоровел же де Бражелон совсем недавно.
- Вы искали меня?
- Не только. Где-то здесь лежат старые письма, я хотел их найти. Что тут у вас? А, битва при Орлеане. Неплохо, но вы забыли про Луару.
- Я не забыл, сударь. Вот она.
- Она омывает крепость с юга, а не с востока как у вас. Вы не были в Орлеане?
- Нет, сударь. Только в Тулоне и в Блуа.
- Вы, господин маркиз, можете звать меня Раулем. Договорились?
- Хорошо, тогда вы меня зовите Себастьеном. А господином маркизом меня зовет граф де Ла Фер. Мне кажется, что он подшучивает надо мной.
- Подшучивает? Да, это в его духе. Скажите, Себастьен, вы изучили все содержимое этого сундука?
- Почти. Там внизу что-то тяжелое, я не смог его поднять.
- Тяжелое? Ах да, припоминаю, что это может быть.
- Так это ваше?..
- Разумеется. А вы думали, чье?
Себастьен пожал плечами, не желая выглядеть глупо. По чести, надо было догадаться раньше.
Тем временем виконт осторожно достал со дна сундука тяжелую коробку, преграждавшую доступ к остальным вещам.
- Это моя коллекция минералов. А это… Это, Себастьен, разные волшебные вещи. Посмотрим?
- Правда волшебные?
- Правда. Открываем?
- Да!
Волшебных вещей оказалось мало – ярко раскрашенный оловянный солдатик, глиняная фигурка Девы Марии и широкая синяя лента.
Рауль взял солдатика и улыбнулся ему как старому знакомому.
- Это мне подарил мой друг, когда они переезжали в Нормандию. С тех пор мы больше не виделись. Говорят, он недавно женился, но я не верю – очень уж он не любил девчонок.
- А эта лента?
Улыбка исчезла с лица виконта.
- Она принадлежала моей… моей сестре.
- У вас есть сестра?
- Недавно появилась, - непонятно ответил Рауль. – Буквально в прошлом году.
- А где она сейчас?
- В Лувре. А вот это действительно интересно, - и он протянул руку к фигурке мадонны.
- Мне ее подарила кормилица, когда мне исполнялось пять лет, и она уходила от нас. Эта фигурка может исполнять желания. Не все, конечно, а только хорошие.
- А у вас они сбывались?
- Разумеется! Как бы я иначе узнал, что она волшебная?
- Вы мне расскажете?
- Хм… Ну что ж, попробую. Один раз я очень хотел, чтобы Гримо выздоровел, и он поднялся на ноги. В другой раз отец уехал куда-то по делам, далеко и надолго. Я не расставался с фигуркой, потому что было скучно и страшно, и он вернулся куда быстрее, чем собирался. А что бы загадали вы, если бы она была вашей?
Вопрос застал Себастьена врасплох.
- Она ведь не моя. Зачем же я буду зря загадывать?
- Представьте как будто она ваша. Закройте глаза и представляйте.
Себастьен послушно закрыл глаза.
- Все можно загадывать?
- Да.
Себастьен не успел ничего загадать – слезы покатились из-под ресниц сразу как только он начал думать над желанием. Но раньше, чем он смог взять себя в руки, он почувствовал на спине теплые ладони и уткнулся носом в шершавое сукно камзола.
- Плачь, малыш, плачь, я никому не скажу.
- Я не малыш, - пробормотал он сквозь слезы.- И я не плачу.
- Конечно, нет, - ответил Рауль. – Но я все равно никому не расскажу. А когда ты перестанешь не плакать, мы попросим Жанетту испечь вкусный пирог с вишней и сливками, от него сразу высыхают глаза, а потом придет весна, и мы съездим в Орлеан и, может быть, даже в Тур. Там интересно, Себастьен, там очень интересно. И этот сундук мы стащим вниз и попросим отца снова устроить игровую комнату в малой гостиной…
Когда в замке начали зажигать свечи, Рауль отнес уснувшего от слез Себастьена в постель и, захватив бутылку вина, вернулся в кабинет к отцу.
Они проговорили до рассвета.
VII
