Грейс переваривает услышанное, постепенно до нее доходит.
– Ли, тебя что?..
Слово «изнасиловали» остается незавершенным, Грейс не в силах его выговорить. Она не хочет в это верить.
Ли дрожащей рукой теребит нижнюю губу.
– Я напилась в хлам на одной дурацкой вечеринке. Поднялась в ванную на втором этаже, а потом… какой-то парень в меня толкается.
Рассказ Ли – словно удар в грудь. Грейс старается, чтобы ее голос звучал спокойно, но слышит в своих словах нотку истерики:
– Он тебя принудил?
Ли до хруста сжимает пальцы.
– Помню лишь, как очнулась. Он стискивал мне горло, перекрывая воздух. А потом сказал…
Грейс чувствует себя так, как будто все ее тело утыкано иголками. Ей становится трудно дышать.
– Он сказал: «Я бы мог тебя убить, понимаешь? Представляешь, что будет, если я продолжу стискивать тебе горло?» Я была абсолютно уверена, что тот тип меня прикончит, а потом он вдруг взял и кончил. Я отрубилась. А когда пришла в себя, его уже не было.
Эта исповедь потрясает. Неожиданно для себя самой Грейс переносится на ту вечеринку. Видит, чувствует, как это было. Она сползает с шезлонга, опускается на колени… И вот она уже рядом с шезлонгом Ли и обнимает ее за плечи, утешая.
– О, Ли. Это, наверное, было… у меня нет слов… – Грейс обвивает подругу руками, укачивая, словно Луку после ночного кошмара. – Почему ты ничего не рассказывала? Кто-нибудь знает?
Ли качает головой.
– Ты не думала о том, чтобы заявить на него в полицию?
– И как ты себе это представляешь? – всплеснув руками, спрашивает Ли. – Я понятия не имела, кто он. Все произошло в темноте. В самой настоящей кромешной темноте. Я тогда напилась в зюзю. Пыталась потом вспомнить, может, я с кем познакомилась, может, с кем флиртовала, но без толку. Помню только, что он мне сказал.
– И он ни разу не дал о себе знать?
– Нет, – опустив взгляд, отвечает Ли.
Грейс, запинаясь, задает следующий вопрос:
– Как скоро ты поняла, что беременна?
– Только через пять месяцев, – вздыхает Ли.
– Что? – Грейс смотрит на нее, ошарашенная. – Как такое вообще возможно?
– Я отказывалась замечать очевидное. – Руки Ли крутят прядь волос на затылке. – Живот почти не рос, к тому же мне просто хотелось забыть все, как страшный сон. К тому времени, как я узнала, уже было поздно что-либо делать.
– Боже! – Грейс обеими ладонями закрывает рот.
Она так живо представляет себе то тяжелое дыхание. Собственное распластанное по полу лицо. Руки, душащие за шею, шлепки плоти о плоть. Горькое осознание, что носишь в чреве ребенка того, кто тебя изнасиловал. Ужин подкатывает к горлу, и она срывается с места в ванную. Признание Ли разрывает ей сердце. Грейс выворачивает в унитаз. Такое чувство, будто желудок изнутри ободрали наждачкой, с губ капают остатки рвоты. Она встает – ноги как ватные, – плещет в лицо холодной водой, моет руки. Нашаривает дверь и, распахнув ее, видит перед собой высокую, худую фигуру Ли на фоне лунного света.
– С тобой все в порядке?
Грейс, дрожа, подходит к подруге. Следовало бы задать Ли этот же вопрос. Как после такого признания самой рассказать правду? Руки Ли находят ее в темноте, и Грейс разрешает себя обнять. Правильные слова не приходят на ум.
Отстранившись, она вытирает под глазами тушь.
– Прости. Съела что-то нехорошее. Давай выйдем наружу.
Непослушными пальцами Грейс пытается поправить одежду.
Они с Ли спускаются по ступеням террасы и заворачиваются в уютные коконы из одеял. Грейс поднимает лицо к ночному небу. На чернильном бархате мерцают звезды.
– Ох, Ли, я так тебе сочувствую! Пройти через такое… Даже представить не могу, что ты почувствовала, когда узнала о беременности.
– Да, я была в смятении. Ты права, – кивает Ли и поднимает на нее взгляд. – Господи, какое облегчение, что после стольких лет я все же с тобой поделилась. Я так боялась, что ты меня осудишь.
– С какой такой стати? Я как подумаю, что ты прошла через все это одна-одинешенька, так у меня сердце разрывается. Жаль, я не знала раньше.
Ли встает и вновь заключает Грейс в объятия.
– Я так сильно тебя люблю, – помолчав, шепчет она. – Без тебя я не продержалась бы и дня. Спасибо, ты самая лучшая подруга на свете.
К глазам подступают слезы, но Грейс лишь крепче прижимает Ли к себе.
– Спасибо на добром слове. Для меня это очень многое значит.
– Ох, какие мы с тобой плаксы. – Утерев слезы, Ли возвращается под одеяло. – Прямо психотерапия сплошная.
– Серьезно? – смеется Грейс, закутываясь плотнее. – Ну что ж, уважаемая, тогда с вас триста долларов за сеанс.
– Накладненько.
– А то.
– Спасибо, что дала мне выговориться, – улыбается Ли. – И я не забыла, что ты тоже хотела что-то рассказать.
О черт! Грейс подумывает, а не подождать ли еще день. Ли в нужном месте. Ли ей доверяет. Ли подпустила ее к себе ближе. Нет, либо сейчас, либо никогда, третьего не дано.
– Ну хорошо. Не знаю, как лучше начать, поэтому просто скажу как есть. – Грейс закрывает глаза.
Щеки холодит ветерок. Костер почти догорел, но на дне ямы еще пляшут огоньки.
– Не тяни резину, – просит Ли. – Меня это убивает.
– Я беременна.
