– Каким образом? – Пальцы Грейс стискивают ключи. – Мейсон ни за что не захочет переехать, если сможет выбирать между мной и этим домом. Сам знаешь. Твое предложение сбивает с толку даже меня.
– Понимаю, но… – Он оборачивается. Мейсон тихо смотрит на стол. – Я подумал, мы могли бы разделить ответственность за него, чтобы ты поначалу не перенапрягалась. Не знаю. Разобрались бы как-нибудь.
– Разделить ответственность? – Ее сердце пропускает удар. Она пытается понять, что Ноа имел в виду, и, не сумев, пытливо заглядывает ему в глаза: – Ты хочешь разделить со мной опеку?
– Эй, не заводись, – Ноа тянется к руке Грейс, но она отступает. – Это же просто идея.
Грейс смягчается. Он думает лишь об интересах мальчика. Нужно разобраться, как лучше для Мейсона, а не себя.
– Извини. Просто столько всего навалилось. – Грейс поигрывает ключами. – Давай вернемся к этому разговору позже? Мы с Лукой подъедем через несколько часов. Могу привезти поесть или…
– Да, конечно. Замечательная идея. Я тебе эсэмэсить буду.
Грейс сохраняет в памяти худенькие, вздымающиеся плечи Мейсона, его взъерошенные волосы и ошеломленные глаза. Уходить не хочется. Может, позвонить Луке и попросить не приезжать? Нет, ей нужно встретиться с сыном и объяснить, что и его жизнь вот-вот изменится – и очень сильно. А Мейсон… все его существование перевернулось. Когда теряешь близкого человека, жизнь уже не бывает прежней. Ей ли не знать.
Перед уходом Грейс достает из сумки деревянный самолетик и ставит его на стол.
– Твоя мама тебе купила.
Это ложь, но нужно хоть как-то утешить Мейсона, пусть даже такой ерундой, как игрушечный самолетик.
Он жадно прижимает подарок к груди, и Грейс уходит довольная.
Спускаясь по каменным ступеням, она задумывается о предложении Ноа. Конечно, такая готовность помочь похвальна, но Ли оставила мальчика именно ей. Надо поступать правильно, а не искать легких путей. Раз уж Мейсон не может быть с матерью, нужно дать ему свою любовь и сделать счастливым.
Она заводит машину. В уме всплывают образы: гора, утрата, труп, воспоминания о вечеринке. Мир Мейсона разлетелся вдребезги из-за одной-единственной фразы. Грейс переживает из-за Луки, из-за своего дома, переезда, объяснений. Лишь время покажет, что из всего этого получится.
Она включает музыку, опускает окно и сильней нажимает педаль газа, спеша домой к сыну.
Грейс – ответственная за тело. Побыла с Лукой всего день, и ей вновь приходится ехать в Блэк-Маунтин. Девчонки предлагают составить компанию, но Грейс хочет забрать останки одна. Ей нужно пространство.
Она решила отвечать Мейсону правду на любые вопросы о матери и теперь объясняет, куда едет. Его взгляд выражает колебания, страх: а вдруг Грейс тоже не вернется?
По дороге она думает о предложении Ноа. Да, тот сильная мужская фигура в жизни мальчика. Понимает его. Способен обеспечить чудесное образование, предоставить инструменты, необходимые, чтобы справиться с утратой, а у нее их нет. Конечно, Ноа просто старается помочь. Грейс все это знает и тем не менее внутренне противится его переезду в дом Ли. Мейсону мать нужна постоянно, а не время от времени.
Ли должны кремировать. Остается надеяться, что она одобрила бы простую, серебристую урну. В подробностях вспоминая разговоры с подругой, Грейс перетряхивает всю историю их отношений в поисках подходящего места, чтобы развеять пепел. Ли любила парки: Шелби-парк, Раднор и Перси-Уорнер. А еще узловатые, старые деревья в Сентенниал-парке. Плюс цветник Ли. То место на Харпет, где они плавали на каяках с сыновьями.
На размышления куча времени: вся дорога до Блэк-Маунтин, и Грейс продолжает перебирать подходящие места. Благодаря записной книжке она уже связалась с клиентками и терапевтом Ли, а также с терапевтом Мейсона. Она проводит пальцем по каждому из номеров – все люди в жизни Ли, уместившиеся на нескольких мятых страницах.
