Ручка стала горячей. Ли прижала к дверному полотну другую ладонь. Надо вспугнуть их обоих, прекратить все это, вытащить подругу оттуда. Она снова потянулась к ручке, но вдруг замерла на полпути. И как ее лучшая подруга может относиться к сексу вот так походя?
Ли прижала ухо к двери – нет, в последний раз! – и услышала сердитый, приглушенный голос: «Я бы мог тебя убить. Ты хоть понимаешь, как просто тебя будет убить?»
Ли вздрогнула. Убить? Кто это говорит такие ужасы? В груди похолодело от страха. Нужно привести помощь!
Она, пошатываясь, дошла до открытой коридорной двери, подбежала к лестнице и быстро по ней спустилась. Комната перед глазами качалась. Ли искала в толпе Кристи или еще кого-нибудь знакомого. Может, стоило позвонить в полицию? Она вытащила телефон и набрала 911, но заколебалась.
На обратном пути наверх руки у Ли тряслись. Она выбьет дверь! Она спасет подругу! Дойдя, Ли сделала глубокий вдох и постучала, затем, не дожидаясь ответа, дернула ручку. Та поддалась.
Ли оглядела комнату. Тот парень ушел? Она включила свет.
– О боже!
Ширли лежала ничком, повернув голову набок, под щекой растеклась лужа блевотины. Отравилась алкоголем?
– Ширли! Ширли, ты меня слышишь? Господи, да очнись же! – Ли потрясла подругу за плечо и нагнулась проверить, дышит ли. От запаха рвоты голова опять закружилась. В желудке замутило. Не дожидаясь, пока вывернет наизнанку, Ли, зажав рот, бросилась в туалет и, опорожнив себя от вина и того, что выпила после, провела ладонью по липким губам и осела на пол рядом с унитазом.
Спущенные на лодыжки трусики Ширли были словно розовые кандалы. Кто только что ей угрожал, а потом взял и ушел? Он тоже накидался? Внезапно Ли охватила ненависть к алкоголю. К мириадам оправданий, которые тот предоставляет, к тому, как он размывает границы между добром и злом.
Ли бросила взгляд на подругу. Нет, здесь ни о какой размытости речи идти не могло. Ли слышала, что он говорил. Видела доказательства.
Приведя себя в порядок, она вернула белье Ширли на положенное место. По бедрам подруги что-то текло. Ли уловила запах спермы.
– О боже!
Ли вымыла руки, отрыла в аптечке ополаскиватель для рта, брызнула и сплюнула. Не найдя бумажного полотенца, взяла обычное, которое висело на штанге для штор, и смочила, а затем выдавила на него немного жидкого мыла и оттерла вязкую рвоту на полу.
Вытряхнула отяжелевшее полотенце в унитаз и несколько раз смыла, глядя, как вода уносит прочь частички непереваренной еды. Голова кружилась, и ноги едва держали, но Ли считала себя обязанной уничтожить все следы этого отвратительного происшествия. Хотела, чтобы все выглядело так, будто ничего не случилось. Иначе не удастся забыть, что виновата во всем она сама.
Она вытащила Ширли на эту вечеринку, она бросила ее здесь с тем типом. То, что началось с подначки, обернулось кошмаром. Как бы Ли ни злилась, такого она для Ширли не хотела, хоть та и была в ответе за их дикую, безумную ссору. Щедро побрызгав освежителем воздуха, Ли выжала полотенце над ванной и повесила обратно на штангу.
Пришло время заняться подругой. Ли знала, что будить кого-то настолько пьяного бесполезно: уже пробовала с отцом. Нужно было убрать Ширли из ванной. Она подхватила ее бесчувственное тело на руки, оттащила в спальню и положила на покрытый ковром пол.
Снизу доносились музыка и гул голосов. Ли заперла дверь спальни и, не без усилий, затянула хрупкую подругу на гостевую кровать. От белья пахло освежителем и въевшимся табачным дымом. Она перекатила Ширли на бок, чтобы та не захлебнулась собственной рвотой. Много раз ночами точно так же поворачивала голову отцу, накрывала его одеялами, заталкивала в него воду и хлеб, чтобы нейтрализовать спиртное. Ли легла позади Ширли, их тела повторяли изгибы друг друга словно пара ложек. Или любовников. Комната качалась и кружилась, и, закрыв глаза, Ли, к своему облегчению, вскоре уснула тяжелым сном. Порой дышать становилось настолько тяжело, что она приходила в себя и хватала воздух.
Каждый такой раз Ли проверяла пульс на шее подруги, а затем вновь проваливалась в беспокойный сон. Она знала, что рано или поздно хозяева их найдут, станут стучать в запертую дверь, но попросту не могла об этом думать.
Ее подругу только что изнасиловали. Это было хуже, чем роман с отцом Ли. Хуже, чем отказ от трезвости. И даже тот тип, что бросил Ширли одну в ванной.
И все это случилось из-за нее. Она, Ли, была во всем виновата.
Грейс прокручивает в голове слова Ноа.
– В смысле, это была не Ли? – Хочется припереть его к стенке, уличить во лжи, но она понимает, что это ничего не даст. Оба сейчас на своего рода перекрестке, и ни один не знает, что делать дальше. Кем бы ни была та девушка, Ноа бросил ее в ванной раскоряченную, словно она не человек. На такое глаза не закроешь.
– Это была ее подруга, – наконец говорит Ноа. – Та девушка с фото.
– Что? – Его признание как удар обухом по голове. – Откуда ты знаешь Ширли?
Ноа ходит туда-сюда, запустив пятерню в волосы.
