– Я не знал ее. На той вечеринке она пристала ко мне в туалете. Мы… у нас был секс. – Ноа краснеет. – Все произошло в темноте. Перед уходом я щелкнул выключателем. Я запомнил ее лицо. Я…
– Так ты не знал, что это подруга Ли? – недоверчиво спрашивает Грейс. – Неужели она ни разу о ней не упоминала?
Ноа качает головой:
– Даже если и упоминала, я ведь не знал имени той девушки. Признаю, в первую встречу с Ли я опешил: принял ее поначалу за ту незнакомку.
– Как ты понял, что ошибся?
Ноа пожимает плечами:
– Просто понял, и все.
Не зная, что сказать, Грейс оставляет его небрежный жест без внимания. Она пересматривает тайны прошлого под новым углом, перебирая их точно карточки в картотеке. Девушка в темноте была не Ли, а Ширли. Ли солгала. О вечеринке. О мужчине в ванной. О природе своей беременности.
– Ли не стала бы просто так выдумывать всякие ужасы. Должна существовать причина.
– Какая же? Зачем понадобилось городить ложь? Уверять, будто стала жертвой насилия? – На последнем слове Ноа понижает голос и ловит взгляд Грейс. – Которого, кстати, никогда и не было.
– Откуда мне знать? – поморщившись, отвечает Грейс. – Как мне разобраться, что тут правда, а что нет?
– Но я же тебе рассказываю, как все было. Я ведь хороший парень. И отец твоего нерожденного ребенка. Это все правда.
Грейс отступает на несколько шагов, словно получила пощечину.
– Откуда такая уверенность, что та женщина в темноте не была Ли?
Ноа проходит к столу Грейс.
– Сам подумай, – продолжает она. – Ты тогда напился, а Ли и Ширли походили друг на друга как близнецы. Тебе не кажется, что ты мог их спутать? И тогда рассказ Ли – правда?
– Нет, не кажется. – Ноа открывает дневник и, ткнув в страницу, вручает его Грейс. – На, прочти.
Взяв дневник, она пробегает глазами заголовок – таким наклонным почерком с завитками писала Ли.
«После того случая, секса с парнем на вечеринке, все изменилось. Ширли впала в депрессию. Мою дерзкую, неугомонную подругу будто подменили незнакомкой».
Грейс просматривает еще несколько страниц и закрывает дневник.
– Видишь? Я говорю правду.
Она передергивает плечом – небрежный жест, который не выражает ее подлинных чувств.
– Ладно, пусть так. И все равно не понимаю, почему Ли сказала, что это она подверглась сексуальному насилию.
– Пожалуйста, без таких слов. Я никого не насиловал.
– Без разницы. – Грейс проводит пальцем по букве «Л». – Как это ни назови, а ты все равно переспал с пьяной женщиной и бросил ее.
– Грейс, это случилось восемь лет назад. К тому же, клянусь, все произошло по обоюдному согласию. – Ноа отводит взгляд, по его лицу пробегает тень. – Я только-только потерял брата. Был вне себя от горя. Бесспорно, бросить ее в ванной – ужасное решение… признаю. Но только этим в ту ночь я и провинился. Не навязывал себя ей. Делал только то, что она требовала, и, уж конечно, не бросал никого в луже рвоты. Наверное, Ширли вытошнило уже после моего ухода.
Грейс не хочет вникать во все те уловки, с помощью которых мужчины обычно пытаются выйти сухими из воды, в отговорки, призванные извратить события в их пользу. Конечно, от Ноа она видела только доброту, но как переступить через то, что произошло в ванной? Или то, что рассказала Ли? Настоящее – вот на чем стоит сосредоточиться. На том, как лучше себя вести с Ноа. Как строить дальнейшие отношения. Или не строить их вообще.
– И что теперь? – Ноа заговаривает первым, словно прочитал ее мысли.
– Не уверена. Мне хочется тебе верить, но…
– Слушай, я знаю, Ли была твоей лучшей подругой. Мне понятны твои чувства. Правда. Но ее рассказ – откровенная ложь, и не знаю, зачем она понадобилась. Ли не та, с кем я переспал. Готов поклясться чем хочешь. Мы с той девушкой потом даже не встречались.
Грейс бросает дневник на диван, рядом с сумкой Ноа, и складывает руки на животе. Взгляд Ноа опускается на будущего ребенка в ее утробе. Она одергивает халат, тщетно ища подходящий ответ. Наконец выплескивает досаду нервным вздохом и обхватывает себя. Наваливается усталость. Нет сил ни слушать, ни разговаривать о том, чего она не понимает.
Ноа улавливает ее состояние.
– Знаю, для тебя это тяжело. Сожалею, что тот случай тебя затронул, но он дело давнего прошлого и не имеет особого значения. Мы семья. Вот что по-настоящему важно. – Ноа вглядывается в ее лицо.
Так и не дождавшись ответа, он встает и забирает сумку и ключи.
– Я дам тебе время поразмыслить. В кухне коробка с пиццей. – На пути к двери Ноа приостанавливается. – Увидимся завтра после работы?
Грейс трет ногой в носке невидимое пятно на полу.
– Возможно.
Он, кивнув, проводит по ее щеке знакомыми пальцами, заправляет за ухо кудрявый локон.
– Я люблю тебя, Грейс. Больше всего на свете. Ты должна это знать.
Волоски на ее теле становятся дыбом. Она сердита. Ноа тянул с признанием, а теперь выбрал неудачный момент и украл у нее радость. Эти три слова навсегда окажутся связаны с той мерзкой историей из прошлого.
Ограничившись кивком, Грейс запирает за Ноа дверь и принимается наматывать круги по гостиной.
Теперь ей остается только одно – ждать.
