— Пусть Бог ей поможет! Я на нее не в обиде. Это ведь не первый отказ! Бедняжка едва дышит от забот, а я ее еще попрекнул этим Кмицицем. Этого не следовало делать, и нужно во что бы то ни стало это исправить. Я поступил, как грубиян! Напишу сначала письмо с извинением, а потом буду помогать, по мере сил.
Дальнейшие размышления Володыевского прервал подъехавший к нему Сыруц.
— Ваша милость, там, на горе, пан Харламп едет, а с ним еще кто-то.
— Где?
— Да вон там.
— Правда, два всадника… но ведь пан Харламп остался при князе-воеводе виленском. А как ты его издали узнал?
— Я по его буланке. Ведь ее все войско знает.
— Действительно, и я буланку вижу!.. А может, это кто-нибудь другой.
— Я и ход ее знаю. Это, наверно, пан Харламп.
Они пришпорили лошадей, ехавшие им навстречу сделали то же, и вскоре Володыевский убедился, что это был действительно пан Харламп, поручик пятигорского полка и старый знакомый Володыевского, прекрасный солдат. Когда-то они часто ссорились между собою, но, служа вместе, полюбили друг друга; Володыевский подъехал к нему с распростертыми объятиями и воскликнул:
— Как живешь, Носач? Откуда ты взялся?
Товарищ, который благодаря своему огромному носу действительно заслуживал название Носача, бросился в объятия полковника и после радостных приветствий сказал:
— Я приехал к тебе нарочным, с поручением и деньгами.
— С поручением и деньгами? От кого же?
— От князя-воеводы виленского, нашего гетмана. Он прислал тебе письмо и приказ набирать полк; второе письмо пану Кмицицу, который находится где-то в этих краях.
— Пану Кмицицу? Как же мы вместе будем набирать в одной и той же местности?
— Он должен ехать в Троки, а ты останешься здесь.
— От кого ты узнал, где меня искать?
— Гетман сам расспрашивал о тебе, и ему здешние люди, которые у него еще служат, сказали, где тебя искать, и я ехал наверняка. Ты пользуешься большим расположением князя. Я сам слышал, как он сказал, что не рассчитывал получить от русского воеводы никакого наследства, между тем как получил лучшего рыцаря.
— Пусть Бог ему поможет унаследовать и военное счастье! Великая честь для меня — такое поручение, и я тотчас же примусь за дело. В людях здесь не будет недостатка, были бы лишь средства их на ноги поставить. А денег много ты привез?
— Как приедешь к Пацунелям, так и сосчитаешь.
— Так ты и у Пацунелей побывал? Берегись, там красивых девушек — что маку в огороде.
— Потому-то ты и гостишь здесь, но постой, у меня есть к тебе еще и частное письмо от гетмана.
— Давай.
Поручик вынул из кармана письмо, с малой радзивилловской печатью, вскрыл его и начал читать.
