Он засмотрелся на фигуру, которая двигалась по правой стороне футах в тридцати от них, Эта была женщина с бесформенной копной светлых волос, закутанная во что-то бесформенное синего цвета; она несла бумажную хозяйственную сумку в правой руке.
«Ягуар» прополз ещё немного и остановился.
— Леонтина! — громко окликнул женщину Бред. — Леонтина, это я, Бред Толливер.
Женщина обернулась.
— Как поживаете? — сказала она.
— Хотите, подвезу? — спросил Бред. — Раз уж вы закупили всю бакалейную лавку мистера Пархема.
— Да это же рядышком, — сказала она. — Правда… Мне, ей-Богу, совсем недалеко.
Яша Джонс вышел из машины.
— Я хочу познакомить вас с моим другом, — сказал Бред. — Это Яша Джонс. А это мисс Партл. Можете звать его Яшей.
Она переложила сумку в левую руку и подала правую. Протянула, как заметил Яша Джонс, прямо к нему. Он взял её руку, не без стыда себя спрашивая, нашла ли бы она его руку сама.
Она смотрела ему в лицо таким взглядом, который, казалось, шёл из самых глубин её покорного, ясного существа. Он произнёс подобающие слова, сам тем временем разглядывая её черты, и снова почувствовал, словно подсматривал исподтишка за чьей-то беззащитной наготой. Какое у неё красивое лицо, подумал он, бледное, если не считать слегка лихорадочных пятен на скулах, с небольшим круглым подбородком, разделённым ямочкой, с пухлой бледно-розовой нижней губой и довольно мелкими, но очень ровными и очень белыми зубами. Краска на щеках, должно быть, естественная. Не только слепая, но и зрячая женщина не могла бы добиться такого результата без помощи опытного гримёра. И губы тоже не накрашены.
Он нагнулся, чтобы взять у неё хозяйственную сумку. Дотронулся до её левой руки, чтобы легонько подсадить её в машину. Она ответила ему улыбкой, улыбкой, полной простодушия. Он почему-то обрадовался, что она ничего не сказала, даже «спасибо».
Она сидела посреди большого мягкого сиденья выпрямившись, поставив ступни рядышком, сдвинув колени и сложив на них руки. Яша уселся сзади, сумку он поставил у себя между ногами.
— Ох, какое мягкое это ваше сиденье, — сказала она.
— Говорят, у вас «ягуар». Я ещё никогда не ездила в «ягуаре».
— Ну вот сейчас и поедете, — сказал Бред.
— Ой! — вздохнула она.
— Откиньтесь, так будет ещё приятнее, — засмеялся он.
— Ой! — снова выдохнула она и несмело откинулась на спинку. Чуть погодя она прислонилась головой и подушке и подняла кверху лицо; её открытые глаза словно вглядывались в небесную глубь, где загорались первые краски вечера.
Яша подумал:
Он заметил, как его спутник искоса кинул на неё взгляд, и вдруг рассердился. Потом не без юмора сказал себе: я ведь точно так же шпионил за ней.
Голова девушки мягко покачивалась на спинке сиденья в такт медленному ходу машины. Руки спокойно лежали на коленях. На омытом светом лице едва теплилась легчайшая улыбка, улыбка человека, когда он один или видит хороший сон. Она закрыла глаза. На миг Яше почудилось, будто она закрыла глаза от света. Но тут же он вспомнил, что ей нечего бояться света.
— Леонтина, вы не возражаете, если мы на минутку зайдём к вам? — спросил Бред. — Я хочу представить моего друга шерифу. Он жаждет с ним познакомиться.
— Конечно, — сказала она тихо, мечтательно. — Папа будет рад видеть вашего друга.
Она не подняла головы от баюкавшей её подушки, а тело её словно плыло, плыло вместе с движением машины.
Машина остановилась.
Это был квадратный белый дощатый домик в полтора этажа, поставленный на довольно высокие тонкие кирпичные столбы, между которыми кое-где ещё сохранились остатки обшивки. На террасе под пряничной резьбой, украшавшей карниз, сверкало металлическое кресло на колёсиках. В кресле сидел шериф.
Яша кинул быстрый взгляд от ворот на город. Да, отсюда был виден верх скобяной лавки Лортона. На миг ему почудилось, что он в засаде, кругом тени, грохот сорокачетырехдюймовки, запах пороха.
Всё время, пока Бред сидел на террасе с шерифом, Яшей и Леонтиной, ему хотелось посмотреть дом изнутри. Он поглядел на Леонтину и понял: он во что бы то ни стало должен знать, что там, наверху. Он закрыл глаза и мысленно увидел, как она ночью идёт по жаркому, душному, тесному, как сосновый ящик, холлу. Он открыл глаза — и весь мир головокружительно поплыл от яркого света. Он сказал ей, что ему надо оставить записку мистеру Дигби — он забыл сегодня на плотине сказать ему важную вещь, нельзя ли зайти к нему в комнату? Леонтина повела его в дом.
