— Что это не от солнца, глаза у него очень чувствительные к свету, вот и приходится носить. И тоже вроде пошутил — хоть, говорит, и в темных очках, а видит даже больше, чем надо.
— Как он себя вел? Что-нибудь подозрительное заметили? Расспрашивал о чем-нибудь? В каком он был настроении?
— Ни о чем он не расспрашивал. В нормальном настроении.
— Может, просил познакомить с кем-либо из местных, рассказывал, зачем приехал…
Она пожала плечами.
— Ни о чем он не просил. Шутил все время, говорил комплименты. Говорил, что приехал на пару дней, вроде задолжали ему тут. Приехал за долгом.
— Долг получил?
— Сказал, получил. Не все, правда, но за ним не пропадет. Еще не вечер, сказал. Я говорю ему, надо брать сразу все, потом может не получиться, а он засмеялся: человек предполагает, а случай располагает.
— Он не сказал, когда собирается уехать из города?
— Через пару дней.
— Куда, не сказал?
— Не сказал. Он вообще о себе не говорил.
— Почему он ушел? Ему позвонили?
— Никто ему не звонил! Выпил кофе, встал и ушел. Я сама осто… остолбенела! Заплатил за ужин, бабки приличные, навязался провожать, такси взял с площади, кофе попросил, а потом вдруг свалил. Я еще подумала, что у него слабость… ну, это самое, проблемы, — она выразительно вздернула брови, — знаю я таких. Но тех сразу видать, готовы весь мир сожрать и женщин ненавидят — все виноваты, что ни хрена не… — Она осеклась. — А Андрей спокойный, сильный, уверенный в себе, понимаете? А что мне теперь будет? — Она смотрела на них взглядом маленькой девочки, не замечая распахнувшегося халатика. — Может, кофе или чай?
— Что будет? Дело разморозят, вполне вероятно, вас переквалифицируют из свидетеля в соучастника, — сказал капитан.
— Как это? — закричала она, вскакивая. — Я же ни при чем! Пятнадцать лет прошло! Вы нарочно… При чем здесь я? Это все он, папаша Болотника! Вечно его отмазывал! И Бурый, чемпион гребаный, трепал, что в олимпийской сборной! А теперь я одна отдувайся? Не выйдет! И на вас управа найдется!
— Скажи спасибо, что жива, — хотел возразить капитан, да только рукой махнул.
— Вам лучше уехать из города, — посоветовал Федор. — Или посидите пока дома…
Она молча захлопнула за ними дверь.
…Они постояли около подъезда.
— Мразь! — с чувством произнес капитан. — Ну ничего, свое получит. У тебя адреса жертвы, случайно, нет? Ты же видел дело… Как ее зовут, кстати?
— Ее зовут Лилия Тадессе, адрес есть.
Вдруг затрепыхался мобильный телефон капитана.
— Да, слушаю! — закричал он. — Где? Бригада уже выехала? Я на Вокзальной, двенадцать. Давай, жду! — Он повернулся к Федору: — Какой-то идиот захватил заложников в юридическом техникуме, угрожает пистолетом. Зла не хватает! Ни дня без фигни! Федя, может, ты сам? С этой Лилией… как ее? Надо бы поспешить, пока Чужой снова не отметился. — Он помолчал, разглядывая пустой двор. — А вообще странная история, если подумать… Он ведь пришел разобраться с Раисой, и что? Передумал? Спугнули? Я думаю, все-таки был звоночек, после чего он и рванул.
— Если это был он, — заметил Федор.
— Если это был он, — согласился капитан. — Сейчас приедут ребята, можем подбросить тебя по дороге. Сделаешь? У тебя все равно каникулы.
Федор кивнул, соглашаясь.
Папа Карло возился в огородике за домом — мать попросила убрать «урожай»: с десяток кабачков, несколько тыкв и арбузов, которые, в отличие от роскошных ярких тыкв, были хилы и кривоваты. Арбузы в нашем климате произрастают так себе — они маленькие, бледные и несладкие, но зато экологически выдержанные.
