— А теперь настало время для большого сюрприза! — Отец поднялся. Мать тоже встала. — Но сначала я хотел бы произнести пару слов, — начал отец. Мать снова села. — Дорогая Виола, дорогой Бенедикт, — он выдержал паузу, — я с трудом подыскиваю слова. Поскольку вы оба начинаете совместную жизнь… Собственно, вы уже ведете совместную жизнь… И уезжаете не на чужбину, наоборот, оба возвращаетесь в давно обжитые места, на землю вашего детства и юности… И тем не менее это шаг в новую жизнь! Закончена студенческая пора, Виола! — Отец сделал такое лицо, словно открывал Америку. — И поэтому мы с мамой подумали, что тебе, нашей младшей дочери…
Младшая дочь! Можно подумать, что он воспитал целый девичий пансион.
— …сделаем подарок к новой жизни. Подарок, который осветит твой путь, сделает его ярче! Который будет напоминать тебе родительский дом и блестяще сданный экзамен. И который будет сопровождать тебя, надеемся, всю твою жизнь. — Долгая пауза. — Вот все, что я хотел сказать. — Отец был очень тронут собственной речью. Все захлопали.
— Я сгораю от нетерпения, — сказала мать.
— Еще не все, мне нужна помощь сильных мужчин, — объявил отец.
— А Виола пусть подождет на кухне, — добавила мать, — и закрой дверь. Мы тебя позовем!
Итак, я отправилась на кухню. Через затворенную дверь доносились смех и звон.
— Лишь бы все получилось! — воскликнула мать. Зазвенело тише.
— Не бойтесь, это нормальная проводка! — это голос Петера.
— Лишь бы все получилось! — опять моя мать. Все крикнули: «Раз, два — взяли!», и вновь раздался звон.
Тут в кухню ворвалась Сольвейг.
— Мне уже можно выходить, Сольвейг?
— Я хочу вина! — Сольвейг топнула ногой. Она была на грани очередного припадка бешенства.
Я испугалась, что племянница испортит мне сюрприз, и поэтому по примеру сестры сказала вкрадчивым голосом:
— Если ты покараулишь в коридоре, чтобы не пропустить, когда меня позовут, я тебе тут же принесу вина.
На кухонном столе стояло то, что нужно: бордовый вишневый сок. Я наполнила стакан и отнесла его девочке.
— Я хочу вина! — с искаженным от ярости лицом она бросилась на пол.
— Это вино, — кротко сказала я.
— Я хочу рюмку на ножке!
На ножке? Ах, вот чего ей хотелось! Я вернулась на кухню, перелила сок в бокал и вынесла его Сольвейг. Она довольно скривила рот.
— Смотри не пролей. От вина остаются пятна!
— Виола, иди! — раздался крик.
Я пошла в гостиную.
— Выйди в сад!
Я посмотрела в сторону темного сада и ничего не увидела. Когда я вышла на террасу, все вдруг озарилось и стало светло как днем. Я была ослеплена. От удивления у меня наверняка открылся рот… На платане висел самый неожиданный и потрясающий предмет, который я когда-либо видела на дереве: на трубе, положенной на две ветви, висела огромная, красивейшая, умопомрачительная люстра!
Трехъярусная люстра. Наверху шесть позолоченных рожков, в середине — десять, а внизу — шестнадцать. Каждый рожок был золотым крылатым драконом! Между каждой парой крыльев дракона выступал витой золотой патрон с лампочкой-миньоном. Из пасти драконов свешивались языки, на которых крепились хрустальные призмы с гранями, отшлифованными в виде зигзагов-молний. Я увидела тридцать две сверкающие лампочки, тридцать два золотых дракона, тридцать две хрустальные молнии! Невероятно!!!
Нижняя часть люстры была такой большой, что я и половины ее не могла бы обхватить руками. От шестнадцати рожков к центру люстры тянулись шестнадцать цепей из хрустальных призм в форме звезд, прикованных там к золотому солнцу. И как венец всего на солнце висел лазурный фарфоровый шар, расписанный золотыми звездами. Я бросилась на шею родителям.
— Большое спасибо, папа! Большое спасибо, мама! Откуда вы ее взяли? Люстра необыкновенно хороша!
— Я купил ее для тебя на аукционе. Она из старого холла нашего основного филиала.
— Ваша фирма обанкротилась? — спросил Петер, не отрывая взгляда от люстры.
— Обанкротилась? — в ужасе переспросил отец. — Нет, такое невозможно!
— Зачем же тогда понадобилось продавать этот роскошный экземпляр?
— Потому что консультант по рекламе нашего концерна считает, что красный плюшевый холл и эта люстра не вписываются в оптимистический облик современного страхового общества. Сейчас все решается в новом дизайне — оранжевые стены и обилие хрома. Это никому не нравится, но зато современно.
— Люстра была самым дорогим предметом на аукционе, — с гордостью объявила мама.
— Она из позолоченной термическим способом бронзы, — сообщил Петер.
— Это хорошо?
— Бесподобно! — восторженно воскликнул Петер. — Это шедевр старинной французской промышленности! Все так сконструировано, что может быть без труда разобрано по частям и разослано по всему миру. Каждый рожок можно использовать отдельно. И каждый ярус. Я должен иметь фотографию этой люстры!
— Точно, я непременно ее сфотографирую! — мать помчалась в дом.
— Хотел бы я только знать, где мы ее повесим, — засмеялся Бенедикт, — она такая большая.
— В холле нашего дома она бы неплохо смотрелась, ты не находишь? — подала голос мать Бенедикта.
— Вообще-то ей место — в замке! — воскликнул Бенедикт.
