Мы снова вошли в магазин. Я померила пиджак без свитера, он подошел отлично. Продавщица понесла обычную чепуху, что я могу носить блейзер с юбкой или блузкой. Пока она не успела объявить, что блейзер подойдет и к джинсам, я сказала: «Покупаю», отдала ей его и пошла обратно в кабинку, чтобы натянуть свой свитер. И вдруг услышала знакомый голос:
— Я читала в одном объявлении, что вы торгуете коллекцией «Наконец беременна». К вам уже поступила новая зимняя коллекция?
Голос пригородной проститутки.
— Конечно, мадам.
Я поспешно отодвинула занавеску кабинки и осторожно выглянула. Это в самом деле была Анжела! И не только она! Рядом стояла Мерседес, а с ней — старый мерзавец, предлагавший мне десять марок за быструю «интимную услугу». Тот самый, с обручальным кольцом и выдуманной женой. Бенедикта М. Виндриха поблизости видно не было.
— Мне нужно вечернее платье для беременных женщин, — сказала Анжела. На ней был спортивный костюм, который мог быть одолжен Норой, если бы не надпись на животе большими буквами: «Бэби на борту». Анжела была такой жирной, будто на борту была по меньшей мере тройня.
— Вечерние платья там, — сказала продавщица. Анжела, Мерседес и ее приятель пошли за ней.
Я прошептала Тане, ждавшей возле кабины:
— Та блондинка, беременная, — это Анжела! А тощая, черненькая, — Мерседес!
— Ох ты, Господи, в самом деле Анжела! — тихонько воскликнула Таня и вошла в кабину. Таня подглядывала слева от занавески, а я справа.
Анжела вернулась. За ней следовала продавщица, которая несла на вешалке что-то канареечного желтого цвета. Мерседес и ее приятель замыкали шествие. Анжела вошла в кабину на другой стороне зала, прямо напротив нас.
— Тысячу лет ее не видела, бог ты мой, как же она выглядит! — прошептала Таня. — Что это она вдруг стала блондинкой? Мало ей беременности?!
Мерседес и старый мерзавец стояли всего в трех шагах от нас перед Анжелиной кабинкой.
— Это тот самый тип, который раньше всегда жил в отеле, — пояснила я шепотом Тане, — и которого Руфус выгнал, когда он предложил мне десять марок за «быстрый номер». Мерседес всегда представляла его как своего ненаглядного. Но когда она продемонстрировала Леманна, я решила, что они поругались.
— Ах, так это не одолженный мужчина? — прошептала в ответ Таня. — Ну ясно, кто оплатит такую внешность.
— Тот Леманн из «Джентльменов напрокат» хорошо выглядит и очень милый, но, видно, его постоянные услуги не по карману Мерседес.
Мерседес обратилась к своему так называемому ненаглядному:
— Даже мама идет с нами на бал застройщиков и архитекторов. Только у тебя, как всегда, нет времени. Мне придется проявить благосклонность к одному из моих других поклонников. Смотри, не ревнуй.
Что он пробормотал в ответ, мы не поняли.
Анжела вышла из примерочной кабины. Канареечный желтый цвет в сочетании с ее белыми волосами выглядел чудовищно. Еще чудовищнее было само платье. Начиная от груди, на нем была шифоновая занавеска, расходящаяся посередине, как театральный занавес. Оттуда торчал Анжелин живот. Продавщица взяла две половинки занавески, оттянула их назад и свободно сдрапировала на Анжелиной попе.
— Это носят так, — пояснила она. Теперь живот был виден еще лучше, и Анжела, воплощенное материнство, сразу положила туда свою руку. Под шифоном был канареечный облегающий костюм. К верхней части с шифоновой занавеской полагались короткие — до колен — узкие штанишки. Грейпфрут на ходулях под вуалью, да и только! — Это замечательный материал, он тянется и тем не менее облегает тело, — объяснила продавщица. — Он великолепно подчеркнет ваш животик.
— Думаешь, Бенни это понравится? — спросила Анжела Мерседес.
Так, значит, его тут нет, подумала я. Только это и больше ничего.
— Наверняка понравится, — мечтательно произнесла Мерседес. — Он так безумно радуется ребенку.
— Это самое прекрасное в беременности. Можно быть толстой, не комплексуя, — произнесла продавщица.
— Хорошо, я это возьму, — решила Анжела. — Кроме того, я хочу примерить длинное красное.
Не успела Анжела снова исчезнуть в кабине, как Мерседес отвернулась — прямо в нашу сторону, — скорчила гримасу, надула щеки и закрыла рот рукой, будто ее сейчас вырвет. Ее приятель скосил глаза в сторону Анжелы и высунул свой гнусный язык.
— Очаровательная парочка, — прошептала Таня.
Продавщица протянула Анжеле в кабину что-то бордовое до пола.
— Это тебе тоже будет к лицу, — воскликнула Мерседес, отчаянно гримасничая.
— Раз уж мы здесь, — сказал ее так называемый ненаглядный, — мне нужен подарок для больной жены. — Он пошел к вешалке с блузками и взял утопающий в рюшках экземпляр. — Вот эта ничего.
— Это не слишком молодежно для твоей жены? — спросила Мерседес.
— Ей все идет, — заявил мерзавец с видом знатока.
Мерседес посмотрела на ярлычок:
— Однако очень, очень дорогая.
— Если уж я иду с тобой по магазинам, мне нужно что-то приносить и своей жене. — Он передал блузку продавщице. — Такую, пожалуйста, сорок восьмого размера. — Потом повернулся к Мерседес: — Да не стой ты с похоронным видом! Выбери и себе что-нибудь, ты тоже заслужила.
