— Там также указано, что ты можешь снова забрать свои картины в любое время, — сказал Руфус, сделав ударение на словах «в любое время».
Харальд скупо отозвался:
— Ты весьма корректен Руфус, я ценю это. — Потом попросил, чтобы ему не мешали — в том числе и я. Когда Руфус ушел, он сказал: — Пока я это не закончу, я не в состоянии думать ни о чем другом, понимаешь?
Да. Я тоже слишком устала, чтобы провести свою первую ночь с Харальдом.
На следующий день мы оба чувствовали себя не лучше. Харальд напевал что-то себе под нос на помосте, я сидела в кресле и просматривала список текущих дел. В баре не хватало стеклянных подносов и подставок для бокалов, но это совсем мелочи. В дверь позвонили.
Это была Таня.
Еще не успев войти, она прокричала:
— У меня свободное время. Я позвонила Руфусу, и он сказал, что я имею шанс познакомиться с чудо-художником. — Потом она увидела почти готовый потолок в облаках и обомлела. Это было явственно написано на ее лице. Она воскликнула: — Сказка! Как подумаешь, что здесь было несколько месяцев тому назад! А теперь это дворец!
Харальд даже спустился с помоста, чтобы поздороваться с Таней.
Она благоговейно спросила:
— Когда вы закончите этот шедевр?
— Возможно, завтра.
— Уже завтра?
— При условии, что мне дадут спокойно поработать.
— Я исчезну сию секунду, — пообещала Таня, — я хотела зайти поблизости в один магазин. Не буду вам мешать.
— Сходи и ты с ней, — посоветовал мне Харальд, — купи себе платье, похожее на облако.
Я улыбнулась. Если Харальд завтра закончит работу, у нас будет большой праздник.
— Да, я составлю тебе компанию, если можно, — сказала я со смешком Тане, — и если мне для этого не надо переодеваться.
Она озадаченно посмотрела на мою запачканную рабочую одежду, но сказала только:
— Тогда пошли. — А потом попрощалась с Харальдом: — Была очень рада с вами познакомиться. Буду с нетерпением ждать возможности увидеть ваши картины.
Харальд послал нам вслед воздушный поцелуй.
— Ну, как он тебе? — спросила я Таню, как только мы вышли на улицу.
— Неплох. Создает себе в отеле идеальный выставочный зал. Но тем не менее здорово, что делает это бесплатно. Видно, что фанатик. И довольно богатый.
— Думаешь?
— Заметила, какие на нем часы?
Разумеется, я знала часы Харальда с лунными фазами, золотыми звездами и множеством тончайше нарисованных цифр на белой эмали. Они показывали день, месяц и даже год.
— Часы в его стиле, — сказала я, — старинные и в то же время современные, как и его картины. Часы хороши.
— Еще бы, раз в двадцать дороже «ролекса». Тебе не кажется, что этот мужчина живет в других измерениях, чем ты или, к примеру, я?
— Для Харальда важна только его работа. Все остальное ему безразлично. Он носит свитера с дырками.
— Что же еще носить к подобным часам? — хмыкнула Таня. — Если на запястье болтается целое состояние, можно не обращать внимания на свитера.
Меня больше интересовало, что надену завтра я. Таня подыскивала себе что-нибудь для работы. А я? Что надевают, когда отмечают с художником праздник свершения? Платье-облако? Но такого не бывает.
В первом магазинчике я долго присматривалась к бежевому платью из шелкового крепа, скромному, как чистый холст. Это не понравится Харальду, чересчур совершенно. Таня, не извиняясь, прервала беседу двух продавщиц: нет ли здесь чего-нибудь для деловой женщины? Потревоженная продавщица обиженно предложила ей нечто обтягивающее, едва закрывающее попу. Потом атласное платье с вырезом на спине до талии и еще одно, ажурное, на что Таня сказала, что она работает в банке, а не в ночном баре. Мы перебрались в следующий магазин.
Там я увидела фиолетовый шерстяной костюм. Неплохой, с большими фестонами на карманах и на лацкане. Но потом я вспомнила, как Харальд сказал, что фиолетовый — не мой цвет. Таня также нашла его далеко не сногсшибательным, а все остальное и вовсе не стоящим внимания.
Третий бутик был настольно изысканным, что без Тани я бы не отважилась войти туда. У входа нас перехватила продавщица, одетая так, словно была по меньшей мере овдовевшей герцогиней: черное платье, нитка жемчуга и платок от «Гермеса», завязанный узлом на плече. Для меня останется вечной загадкой, как добиваются того, чтобы эти скользкие платки не соскальзывали. Вдове-герцогине стоило неимоверных усилий не обращать внимания на мою замызганную внешность. Она так старалась, что Таню и вовсе не заметила, а сразу с утрированной вежливостью обратилась ко мне:
— Что желает милостивая госпожа?
Я объяснила, что хотела бы что-нибудь элегантное, скромное, но не мещанское.
— Мы торгуем исключительно элегантными моделями, которые никогда не бывают мещанскими, — ответила она с очаровательной улыбкой. — Что конкретно вы бы хотели?
Н-да, что именно элегантное я бы хотела? Купальный костюм или лыжный свитер? Передо мной открыты все возможности.
— Вероятно, костюм, — робко предположила я.
— Если дамы соблаговолят последовать за мной…
