— Собственно говоря, надо было бы помыть окна. Меди собиралась мне прислать свою домработницу, но та заболела.
Я посмотрела на окна так называемой игровой комнаты. Домработница, по-видимому, больна уже не один год. По правде говоря, ненавижу мыть окна, но здесь это даже забавно. Стекла и рамы настолько грязные, что Нора будет ослеплена результатом моих усилий.
Нора притащила газеты. Если драить окна по старинке газетами, это не так уж и трудно. Но работа оказалась изнурительной. Маленькие стеклышки над окнами и дверью почти вывалились из рам, такой хрупкой была замазка. И повсюду паутина. Я тщательно проверила каждый угол: нет ли где-нибудь паука. Ничто не вызывает у меня большего омерзения. Либо я, либо пауки, в одной комнате мы не уживемся. К счастью, я не обнаружила ни одного.
Во время уборки я обдумывала, где нам лучше всего завтракать. Может, все же в комнате Бенедикта? Там нам никто не помешает. Как внушить это Норе? Правда, тогда она решит, что мы избегаем ее. Внизу, на кухне, практичнее. Но, с другой стороны, кухня совсем не соответствовала моим представлениям о нашем общем жилище. Ничто не напоминало иллюстрации в журналах по интерьеру: не было ни красивой кухонной мебели, ни стойки, ни старинного деревянного стола с большим букетом цветов.
Кухню непременно надо отремонтировать. Правда, комната Бенедикта ничуть не лучше. На следующей неделе, когда начнутся уроки в школе, Нора, очевидно, будет уходить раньше Бенедикта. Надо просто набраться терпения и подождать.
Я без передышки драила окна, пока Нора не позвала обедать. На закуску она сделала салат из помидоров с сыром, купленным мною вчера. На горячее — очередная порция ее овощного супа-пюре. Мы как раз ели десерт, все тот же компот из груш, когда позвонил Бенедикт.
— Конечно, я постирала твои рубашки, — прокричала Нора в трубку. — Да, да, и приготовила обед. Что ты хочешь на ужин? Что тебе купить? — потом повернулась ко мне. — С тобой он тоже хочет поговорить.
— Алло, — сказала я, слегка смутившись, — что нового?
— Ничего, — ответил Бенедикт. — У тебя все в порядке?
— Да, все замечательно. Я мою окна в игровой комнате.
— Здорово! Ну, тогда пока.
— Пока.
Какой идиотский разговор! В присутствии его матери я не могла послать ему по телефону три обычных прощальных поцелуйчика. Он мне тоже не мог — ведь рядом были коллеги и моя кузина Анжела.
— Кстати, — обратилась я к Норе, — Бенедикт хотел бы по утрам завтракать вместе с нами.
— Мне он только сказал, что хотел бы на завтрак мой домашний джем.
Если не верит, подумала я, пусть Бенедикт скажет ей вечером сам.
Я опять принялась за мытье окон. Нора исчезла на кухне и не показывалась. Только часов в пять, когда мне приспичило в туалет, я услышала через открытое окно в туалете ее голос и выглянула посмотреть. Она стояла около дома и разговаривала с какой-то женщиной в домашнем халате. Я улыбнулась: настоящая идиллия домохозяек.
Нора сказала:
— Привез с собой молодую девицу. Нет, они не женаты.
— Не женаты! — воскликнул «халат».
Я усмехнулась, сидя на унитазе. Типичная провинциальная мещанка.
Нора засмеялась:
— Молодая дама, как сказала бы мать Гёте, — его постельная принадлежность.
— Постельная принадлежность? — переспросил «халат».
— Вот именно, постельная принадлежность, — со смехом подтвердила Нора.
— Да-да, молодые мужчины должны перебеситься, — глубокомысленно изрек «халат».
Я клокотала от возмущения. Неужели этот «халат» думает, что Бенедикт использует меня для того, чтобы перебеситься? Это меня его мамаша называет «постельной принадлежностью»? Я решила ничего не говорить об этом Бенедикту, а потихонечку заняться перевоспитанием его матери.
Когда вернулся Бенедикт, я все еще продолжала мыть окна, вся грязная и пропотевшая. Бенедикт с восторгом спросил, могла ли я предположить, что моя кузина Анжела ездит на самом дорогом «БМВ-кабрио»?! Именно той модели экстра-класса, о которой мечтает Бенедикт! «БМВ» у Анжелы черный. Анжела сказала ему, что это не просто черный, а цвет черной икры.
Меня больше интересовала внешность Анжелы, чем ее машина. Она ходячая подставка для украшений, как сказал один сотрудник. Сегодня на ней было две пары серег и полкило браслетов. А еще замшевый костюм с джинсовыми вставками.
— Молодежь часто носит настоящие драгоценности со спортивной одеждой. Меди это тоже любит, — вмешалась Нора.
— Ты не слышал, появился ли у Анжелы парень? — поинтересовалась я.
— Мне никто не говорил, что у нее есть постоянная симпатия.
— У нее никогда не было настоящего друга, — сказала я. — Отец говорит про нее: много ухажеров, но ни одного жениха.
— Она, пожалуй, была бы неплохой партией, — размышляла вслух Нора.
Бенедикт рассмеялся:
— Мне не нужна хорошая партия, у меня есть Виола.
«Ну что, съела?» — подумала я и засмеялась вместе с Бенедиктом. У меня нет причин завидовать дочери бургомистра, наследнице салона мод или Анжеле.
Потом Нора приготовила ужин из остатков моих вчерашних продуктов и булочек, которые я покупала на завтрак. Раньше мы частенько куда-нибудь ходили поужинать. Раньше! А ведь это было всего на прошлой неделе.
