Еще Бенедикт рассказал о моей кузине Анжеле, единственной дочери дяди Георга и тети Сузи. Бенедикт нашел, что она вела себя вовсе не заносчиво, воображалой ее тоже не назовешь. А работает она в фирме не секретаршей, а скорее девушкой на побегушках. По моей просьбе Бенедикт описал, как выглядит моя кузина — у фрейлейн Фабер сложная прическа: волосы сплетены в какие-то косички. Она немного полновата, особенно в бедрах. На каждом пальце у нее по кольцу, а на шее — цепочки в три ряда. Кожаная мини-юбка очень дорогая, но, пожалуй, безвкусная. Что было сверху — блузка или свитер, — Бенедикт не помнил. Да, там все называют Анжелу «фрейлейн Фабер».
— Фрейлейн Фабер! Я не хочу, чтобы меня обзывали «фрейлейн»! Я буду госпожой Фабер, когда стану работать у вас. Плевать, что я младше Анжелы на три с половиной года.
— Как бы нам вас не перепутать, — пошутил Бенедикт, — или мне позволено говорить тебе по-прежнему «ты»?
После ужина Бенедикт посмотрел новости. Нора тоже — как учительница, она всегда должна быть в курсе событий. Я убрала все со стола, перемыла посуду, поставила сервиз и приборы в буфет, гордясь тем, что от глаз Бенедикта не укрылось, как хорошо я тут освоилась.
— Сиди, я все сделаю, Нора, — небрежно сказала я его матери.
Потом показывали детектив, который Нора тоже решила посмотреть, потому что ее ученики смотрят все детективы подряд. После детектива Бенедикт захотел спать. У него был напряженный день. Нора тоже пожелала лечь, она «безмерно устала». Как мне сказать Бенедикту в присутствии матери, что я хочу ненадолго подняться с ним в его комнату? Я постеснялась. Эта женщина как минимум двадцать пять лет не спала с мужчиной. Что она обо мне подумает, если я не в состоянии две ночи провести одна? Примет меня за сексуально озабоченную особу? Я решила подождать, когда Бенедикт и она наконец разойдутся по комнатам.
Потом я тихонько прокралась вверх по лестнице. Только я добралась до последней ступеньки, как из спальни вышла Нора и посмотрела на меня, по-учительски строго наморщив лоб.
— Я только хотела кое-что сказать Бенедикту, — смущенно пролепетала я, словно застигнутая за списыванием школьница. И стала глупо оправдываться: — Может, мне надо ему что-нибудь купить? — Я покраснела и, заикаясь, добавила: — Я имею в виду завтра.
— Думаю, сейчас ему нужен сон, — отрезала Нора и закрыла за собой дверь.
Это верно, но еще ему нужна ласка. И мне тоже. Его матери это трудно понять. Как говорится, она по другую сторону добра и зла. Грустно, но это типичная женская судьба. Надо будет постепенно приучить ее к нашему образу жизни. Слава Богу, она не такая уж твердолобая, подумала я, постучав в дверь Бенедикта.
Я у него провела час. Мы просто сидели рядышком на кровати. Через стенку были слышны шорохи в комнате Норы. Значит, и она слышала любые звуки у нас.
Я шепотом спросила Бенедикта:
— Может, мне лучше называть твою сестру Меди Мерседес?
Он прошептал в ответ:
— Мне безразлично. Не та проблема, чтобы ее обсуждать, киска, все само образуется.
Потом мы думали, куда поставить нашу широкую кровать, и решили, что ей место в комнате Меди — то есть будущей моей.
— Тогда твоя мать нас не услышит, — прошептала я.
— Тогда моя мать нас не услышит, — громко произнес Бенедикт и засмеялся.
Все, что мы обсуждали потом, Нора имела право слышать. Бенедикт сказал, что я могу смело и безжалостно вычистить его шкаф.
— До встречи за завтраком, — громко попрощались мы.
Мне и в самом деле удалось на следующее утро встать ни свет ни заря и сходить за свежими булочками. Когда я вернулась, в кухне пахло кофе. Поднялась в комнату Бенедикта. На его письменном столе стоял поднос с кофейником, хлебом и вареным яйцом
— Доброе утро, киска, — сказал Бенедикт, — я думал, ты еще блаженно спишь. Нора принесла мне завтрак, чтобы не будить тебя.
Она не заметила, что я давно проснулась и пошла в булочную. И все равно обидно, что мать Бенедикта приготовила ему завтрак. Я немного расстроилась.
— Киска, ты просто должна объяснить все матери. Скажи ей, что я всегда хочу завтракать с тобой, — предложил Бенедикт. Это меня успокоило.
Я проводила Бенедикта до двери и на прощание поцеловала его.
— Позвони мне как-нибудь.
— Сразу, как приеду, напишу открытку. — Бенедикт поцеловал меня.
Я помахала ему.
На втором этаже открылось окно, Нора тоже помахала сыну:
— Удачи тебе!
Хотя я не выспалась и не могла придумать, что делать дальше, но собрала все же свой диванчик и убрала подальше чемодан. Потом уселась в саду, чтобы насладиться сентябрьским солнышком.
Только после десяти появилась Нора, на этот раз в сером спортивном костюме. Она повесила сушить дюжину рубашек:
— Слава Богу, что мальчик сегодня утром сказал мне, что у него нет ни одной чистой рубашки!
Мне тоже захотелось сделать что-то полезное:
— Бенедикт сказал, что я могла бы навести порядок в его шкафу и разложить там свои вещи.
— Право же, он должен сам решить, какие вещи ему не нужны. Все они в прекрасном состоянии и очень хорошего качества!
Значит, лучше ничего не трогать, догадалась я.
— Чем же мне заняться сегодня?
Нора вздохнула:
