— Честно говоря, я не переношу смородиновый джем.
— Почему же ты об этом никогда не говорил матери?
— Она бы спросила, какой джем я предпочитаю. Я бы сказал — клубничный, и тогда мне до конца своих дней пришлось бы есть клубничный джем. Ты знаешь какой-нибудь джем, который можно есть всю жизнь? Только если ты была бы джемом, я бы мог положительно ответить на этот вопрос!
Я засмеялась.
— Завтра я накуплю разных сортов джема, и мы исподволь внушим твоей матери, что ты любишь джемовое разнообразие. А на будущий год вместо смородины посадим розы! — Эта идея привела меня в восторг. — И тюльпаны вместо помидоров!
Бенедикт не имел ничего против. Особой страсти к помидорам он, оказывается, не питал.
Потом мы сравнивали преимущества и недостатки коврового покрытия и деревянного пола. Ковровое покрытие элегантнее, но скучнее. Ковер потребует кучу денег, ремонт деревянного пола — уйму времени. Бенедикт сказал, что слепо полагается на мой вкус. Мы поцеловались в смородиновых кустах.
Перед тем как отнести ягоды на кухню, я внушила Бенедикту, чтобы он попросил у матери старых газет.
Конечно, было глупо выставлять вперед Бенедикта. Но зато наверняка. Мне никогда не приходило в голову делать из маленьких проблемок драму эмансипации. Мой девиз: «Каждый должен делать то, что у него или у нее лучше получается».
— Мне нужны газеты, — с места в карьер объявил Бенедикт. — Виола хочет отремонтировать комнату Меди.
— Ты считаешь, это необходимо? Я полагаю, Меди должна сама это решить.
Я чуть не лишилась дара речи. Да как же Нора представляет себе мою жизнь здесь?
— Пожалуйста, выйди со мной, — попросила я Бенедикта и прошла в игровую.
— Твоя сестра сегодня ясно и четко сказала, что я могу занять ее комнату. Что означает этот цирк?
— Похоже, мы на пороге первого скандала, — вздохнул Бенедикт. — Что я должен сделать, киска?
— Позвони Мерседес, пусть она подтвердит свое решение матери.
— Прекрасная идея. Будет тотчас сделано. — Он пошел звонить в гостиную. Номер Мерседес был занят.
— Меди всегда очень трудно дозвониться, — подала голос его мать. — Ей постоянно звонят друзья.
По телевизору шел детектив — семейная драма, в которой все крутилось вокруг пропавшего сына и мертвой кошки. Мы с гораздо большим волнением ждали, когда освободится телефон Меди, чем следили за развитием сюжета.
Дозвонившись, Бенедикт сказал:
— Ага, сестричка, ты смотришь ту же программу, что и мы.
На это его сестра ответила, очевидно, очень длинной тирадой. Во всяком случае, Бенедикт не скоро смог вставить слово:
— Мама считает, что мы официально должны попросить у тебя разрешения отремонтировать твою комнату.
На это она тоже отвечала очень долго.
Неожиданно Бенедикт сказал:
— Ты это серьезно? — А после ее очередного обстоятельного ответа добавил: — Хорошо, я передам, — и повесил трубку.
Тут как раз кончился детектив: главная виновница драмы покончила с собой.
Бенедикт объявил:
— Меди хотела бы получать за свою комнату триста пятьдесят марок.
— Меди — сама щедрость, — быстро вставила Нора.
— Почему же она об этом сразу не сказала? — Я вразвалочку сходила в игровую, вынула из сумочки триста пятьдесят марок и положила их перед Норой на столик с мозаикой.
— Меди так трудно говорить о деньгах, — ответила Нора. — Собственно говоря, она ожидала…
Я перебила ее и обратилась к Бенедикту, словно ее и не было:
— Теперь ты можешь достать газет? Мне их понадобится много, я хочу отремонтировать комнату целиком.
Бенедикт ухмыльнулся:
— Шкаф с журналами ты вряд ли захочешь сохранить в своей комнате. Может, отправим его на помойку?
Нора неуверенно заметила, что шкаф можно было бы пока поставить в коридоре. Потом она принесла одну старую газету, остальное я якобы истратила, когда мыла окна.
— Тогда, значит, иллюстрированные журналы.
Она нехотя показала мне в кладовке стопку проработанных ею журналов, в которых не было ничего о принцессе из Монако, и разрешила их взять. Так-то.
— Условия Меди — просто грабеж, — сказал Бенедикт, когда мы лежали в постели. — Это вдвое больше того, что я платил твоему отцу.
— Мне это безразлично. — Я не кривила душой. — Главное, никто не сможет утверждать, что я у тебя на содержании. А сознавать это — наслаждение.
— Ты для меня — идеальная женщина, — шепнул Бенедикт и подарил мне целую ночь наслаждений.
Перед тем как заснуть, я спросила:
— Каков он, этот ненаглядный поклонник твоей сестрицы?
— Я его не знаю, — пожал плечами Бенедикт.
— Ты его не знаешь?
— Кажется, один раз видел мельком.
— Твоя мать утверждает, что он постоянно делает ей предложения. Почему же она не выходит замуж?
— Она ведь не мещанка.
Про себя я находила Мерседес совершенной мещанкой. Я только не могла понять, почему кто-то ей вообще делает предложения. И тем более постоянно.
7
В понедельник все было так, как я мечтала с самого начала: рано утром Нора ушла на работу. Не в тренировочном костюме, а в синтетическом брючном, с отутюженной стрелкой. Жаль, правда, что она уходила в то же время, что и Бенедикт, ну да ладно. Я помахала им обоим.
