— Нет. — Это невозможно. Я представила себе, что об этом сказала бы Аннабель. Она бы возмутилась, что нынче матери-одиночки должны платить даже за то, чтобы иметь возможность сходить в туалет!
По пути домой я размышляла дальше: для Катарины счастье — иметь того, кто тебя никогда не бросит. Конечно, это счастье. И разумеется, ребенок не может просто удрать, как мужчина. Ребенок не может развестись. Бывают бывшие друзья, бывшие мужья, но не бывает бывших детей. Но ребенок — не единственный путь к счастью. А самый надежный путь к счастью — не обязательно самый лучший.
Дома свет не горел — значит, Бенедикта и Норы еще не было. Только я закрыла дверь, зазвонил телефон. Что сказать, если Катарина опять вызовет меня поприсутствовать при очередной схватке со своей пищеварительной системой? С меня на сегодня довольно. И вообще, к черту эту работу. Пора заканчивать это знакомство, иначе она будет звонить мне всякий раз, когда ей приспичит в туалет. Только как ей об этом сказать? Сначала я вообще не хотела подходить к телефону, но на десятом звонке не выдержала…
— Хеллоу, это Анжела. Бенедикт дома?
Анжела!
— Нет, он на тренировке.
— Очень хорошо, — сказала Анжела. — У меня плохие новости.
— Что-нибудь случилось с Бенедиктом?
— Не впрямую. — Она выдержала многозначительную паузу: — С нами случилось.
— С нами?
— Бенедикт провалился на конкурсе со своим дурацким проектом. Его проект не вошел даже в первую пятерку. Официальные результаты будут объявлены лишь в понедельник, папа получил это по своим каналам.
— Это же катастрофа!
— Именно так и считает папа. — В голосе Анжелы появились угрожающие нотки.
— Пожалуйста, перезвони через час, к тому времени вернется Бенедикт.
— Я не горю желанием передавать плохие вести. Можешь сообщить ему об этом сама. — Она глупо захихикала. — В Древней Греции гонцам с плохими вестями отрубали голову. — Анжела захихикала еще глупее. — Мне моя головка пока нужна. Приветик!
Она всегда была коварной, злобной, расчетливой змеей. Вот свинство! Если Анжела не хочет быть горевестницей, чтобы не вызвать неприязнь Бенедикта, почему я должна?
Нет, Анжела, я тоже хитрая. Я еще стояла у телефона, когда пришла Нора.
— Бенедикт уже дома?
— Нет. — Разумеется, я ничего не сказала ей о звонке Анжелы.
Когда вернулся Бенедикт, Нора сразу бросилась к двери.
— Бенедикт, ты не поверишь, как мне пришлось торопиться в эту ужасную погоду, чтобы вовремя поспеть домой. Меди шлет тебе самый сердечный привет, она со своим ненаглядным на будущей неделе поедет во Францию, он ее пригла…
Стоя за Нориной спиной, я помахала Бенедикту, попыталась улыбнуться и сказала вполголоса:
— Позвони Анжеле, это срочно.
У Бенедикта был испуганный вид.
— Она с работы звонила? Когда?
— Недавно. Я не знаю, откуда.
— Наверное, из дома. Ее сегодня вообще не было в конторе. — Он вынул из «дипломата» записную книжку и направился в гостиную к телефону. Нора устремилась вслед за ним.
— Ненаглядный Меди…
— Дай мне позвонить! — Бенедикт был здорово раздражен.
— Да-да, конечно. — Нора тут же ретировалась из комнаты и закрыла перед моим носом дверь. Она пошла на кухню.
Я с бьющимся сердцем стояла у двери. У меня был комок в горле, даже больше чем комок — в конце концов, меня тоже касалось решение жюри. Опять ничего не получалось с моей работой. Что будет?
Через дверь мне было слышно почти каждое слово Бенедикта.
— О Господи! — воскликнул он. — Какие последствия?…Пожалуйста, не пугай меня еще больше… Ты считаешь, уже ничего нельзя изменить?…Я понимаю, это окончательное решение, тем не менее… я думал… — Охотнее всего я побежала бы к нему, чтобы утешить. Неожиданно Бенедикт засмеялся, и я перевела дух. Вскоре он повесил трубку.
Выйдя в коридор, он уже не смеялся. Бенедикт сел на лестницу и закрыл лицо руками. Я села рядом и обняла его.
— Не грусти, будет следующий заказ.
— Ах, следующий заказ. — Бенедикт еще крепче прижал руки к лицу. — Но что нам делать сейчас? И что будет со мной?
— Может, нам все же экономить на налогах? — робко предложила я.
— Что ты хочешь этим сказать? — уставился на меня Бенедикт в полном недоумении.
После такого вопроса я уже не рискнула пояснить, что имела в виду.
И второй раз за этот день я подумала: «Самый надежный путь к счастью — не обязательно самый хороший. Потому что счастье никогда не бывает чем-то постоянным, его надо завоевывать каждый день».
33
Что делать? Над этим вопросом мы бились все выходные. Бенедикт полагал: бессмысленно было бы сейчас предпринимать неимоверные усилия, чтобы подыскать мне работу. Через пару недель все может измениться, и никакой спешки нет. Завести сейчас с дядей разговор о моей работе — абсолютно невозможно. Бенедикт опасался, что дядя мог прийти в ярость и вышвырнуть его. Тогда мы оба остались бы без работы. Но как только дядя Георг чуточку оправится от проигранного конкурса, Бенедикт его обязательно спросит. Оставалось только ждать.
