Потом скрежет или крик. Мэтт так и не понял, кто это кричал — птицы или люди. Потом приехали коллеги из медицинского центра и сказали, что Мэтт потерял сознание. Может быть. Он и сам толком не понял. В тот момент, когда джип столкнулся с деревом, Мэтт сломал себе нос — наверное, ударился им о ветровое стекло, потому что там осталась кровь.
Чего ему не забыть никогда, так это запаха бензина. Мэтта вырвало. Потом он понял, что надо выбираться из машины. Невероятно мощный инстинкт призывал бежать, и немедленно. Сердце колотилось под ребрами, буквально выпрыгивая из груди. Мэтт с усилием открыл дверцу джипа и тут же ощутил резкий запах топлива.
Возгорание могло произойти в любую минуту. Мэтт упал на землю. У него кружилась голова, но он сознавал, что надо как можно быстрее отойти от машины.
Он вполне мог убежать, но тут услышал стон, раздавшийся совсем рядом, и понял, что не может уйти: его коллега Эйдан был еще в джипе.
— Я не знал, что делать, — сказал Мэтт. — Понимаешь, положение у меня… вернее, у Эйдана, было безвыходным. О Господи…
Он опять взъерошил волосы руками и почувствовал, как вспотели ладони. Сердце его колотилось. В душе опять всколыхнулась боль, когда он вспомнил этот мучительный момент: решение надо было принять в считанные секунды.
— Мэтт?
Услышав оклик Кэрри, Мэтт заставил себя говорить дальше:
— Я понял, что у него, скорее всего, поврежден позвоночник, и трогать его нельзя. Если я попытаюсь тащить, то Эйдана парализует, но у меня не было выбора: либо достать его, либо оставить в горящей машине.
Мэтт замолчал, вновь переживая этот эпизод. В ушах стояли те звуки, нос ощущал запах разлившейся солярки. Вспомнились собственный ужас и растерянность. Мэтт взвешивал в уме варианты, понимая, что в течение ближайших часов никто не придет им на помощь. Все зависело только от него. Если он ошибется, расхлебывать придется Эйдану.
— У меня не было выбора, — повторил Мэтт. Кэрри слушала, обхватив колени руками и прижав их к груди.
Она была первым человеком, которому он рассказывал об этой аварии, о том, что он тогда испытал.
— И ты его вытащил?
Он не мог смотреть на Кэрри, поэтому отвернулся к окну, где на фоне темного неба видел лишь собственное отражение… и отражение ее бледного лица.
— Мне удалось подползти к другой дверце. Она была уже открыта, но мне все-таки пришлось вытянуть его из салона. Знаешь, как я это сделал? Я сказал себе, что он просто большой негодяй — левый форвард, которого я должен заблокировать, чтобы выиграть матч в регби. Если я выволоку его из машины, я помогу Англии обыграть Австралию в финальной игре за Кубок мира. Передо мной стояла одна задача — остановить его, не дать ему добраться до линии. Полный бред, да? — спросил он, покачивая головой.
— Вовсе нет. Кто знает, как работает наш мозг, когда… когда мы попадаем в критическую ситуацию? — сказала Кэрри.
«Ты хочешь сказать, когда ты беснуешься в церкви. Это совсем другое, Кэрри», — подумал он, но вслух не сказал — не хотел ее обижать.
— И что было дальше? — тихо спросила она.
— Я выволок его из джипа, оттащил подальше, а потом отключился. Конечно, это глупость несусветная: у Эйдана, наверное, были повреждены все внутренние органы, но в тот момент я совсем ничего не соображал. Времени на размышления не было, да я и не мог размышлять. Мне кажется, я вообще куда-то улетел.
— Но ты его вытащил, — сказала Кэрри.
— Что? — переспросил Мэтт.
Охваченный чувством вины, он почти перестал ее слышать. Между тем Кэрри хотела знать, что было дальше.
— Ты вытащил этого Эйдана, своего друга, из машины. Ты его спас…
Мэтт вдруг понял, что наболтал лишнего. Он впервые рассказывал об аварии с тех пор, как вернулся в Англию. И облегчения это не принесло. А еще говорят, что обнажать душу полезно. Чушь собачья! Теперь он никогда не скажет такое своим пациентам, да и сам научится врать.
— Джип подлетел кверху, точно ракета. Это случилось через несколько минут после того, как я оттащил Эйдана от машины. Конечно, мой рассказ был бы более захватывающим, если бы взрыв произошел через несколько секунд после того, как мы с ним отползли, но я говорю как есть. Я очнулся от шума. Сказать по правде, я и сам толком не знаю, что произошло, но мне удалось найти в кустах радиотелефон, и, в конце концов, с базы прибыл конный отряд. Это они спасли Эйдана, а не я.
— У него все в порядке?
— Он передвигается в инвалидной коляске. В отличие от меня он уже не вернется в Таман и больше никогда не сможет играть в регби. Его парализовало — наверное, из-за меня.
— Но ты же не знаешь точно. Я не врач, но у тебя…
— Не было выбора? Кэрри, я слышал все это от своих коллег. Может, выбора и не было, но мне от этого не легче. Я все равно буду себя корить, всю жизнь.
Она ничего не сказала, только крепче обняла свои колени, и сердце Мэтта дрогнуло. Она была похожа на маленькую девочку — беззащитную и растерянную. Потрясенная услышанным, Кэрри, как и большинство людей, не знала, как реагировать. Но в следующее мгновение она его удивила.
— А что было у тебя? — спросила она.
