Смертным, чтобы вернуть своего бога из Великого Ничто, требуются многие годы жарких и искренних молитв и проведение сложных ритуалов. При этом верующих должно быть довольно значительное количество, не меньше десяти процентов от общего количества населяющих мир разумных (тем, кто призывает темного бога с помощью жертвоприношений, с одной стороны, несколько проще: все зависит от количества жертв, а не верующих, но жертвы тоже нужно еще добыть, что непросто из-за противодействия назначенных в заклание). Но богам, вытягивающим другого бога, с этим все же полегче, все можно сделать в один заход.
Арсилена, богиня красоты, как старожилка, знающая о призыве почивших богов, объяснила, что и как надо делать, и мы, взявшись за руки и образовав круг, в центре которого находилась любимая статуя Кирьиила, приступили к ритуалу.
Астрал мира исказился под напором нашей воли, его стало сильно лихорадить, то тут, то там, он истончался настолько, что лопался, выплескивая в межмировой астрал энергию мира, а это сродни запаху крови для хищников или падальщиков. И они пришли… Собственно, их и без того значительное количество крутилось у Даронара. Ведь раньше, во время битв с богами-агрессорами и тем более самим Трасскором, астрал так же корежило и также выплескивалась энергия. Только на этот раз астрал рвало…
Обезумевшие от голода астральные твари стали прорываться в сферу Даронара, пробиваясь сквозь истончившуюся грань и прорывы. Эти твари, самых разных форм и размеров, но одинаково ужасные, проявлялись в астрале мира, словно продавливаясь сквозь пленку, и устремлялись к планете, желая как можно скорее вселиться в чье-нибудь тело.
Мы, занятые призывом, не могли отвлечься от ритуала, но, к счастью, на этот момент у нас уже имелась дружина, пусть небольшая, но этого пока хватало, чтобы отбивать первые еще редкие проникновения. Вопрос в том, как долго продержится наша дружина при увеличении числа и силы атакующих астральных тварей?
Многострадальный Даронар тем временем вновь содрогнулся от обрушившихся на него новых катастроф, хоть мы и постарались минимизировать ущерб для смертных, отведя основное буйство стихии в безжизненные регионы и океан. В конце концов, там живут наши дети…
Но вот мы пробили слой межреальности, наш зов ушел в Великое Ничто, и каждая, вложив в зов свою душу, позвала мужа:
– Вернись, Кирьиил! Кирриэл… Кэррэл… Ксиррел… Киррил… Кийррейл… Кхеррэлл… Киэрриэл… Кирдрилд… Кирилэл… Кирнрел… Кайрайл…
Хм-м… странное дело, я вроде как умер, но в то же время не совсем. Ведь раз я мыслю, значит существую… а мертвые не могут мыслить… Хотя я не совсем обычное существо, бог как-никак. А боги даже после смерти не умирают окончательно. По крайней мере не сразу, ну и смотря какой смертью умер. Но мне в этом плане относительно повезло. Смерть у меня средней паршивости, даже ближе к поганой, но все же не безнадежной.
Но об этом чуть позже. Надо до конца разобраться с мышлением. Кажется, что это очень важно…
Так вот, умер относительно недавно, так что черт его знает, что будет у меня в дальнейшем с мышлением… Может, постепенно мыслительные процессы будут затухать, пока в конце концов я не погружусь в своеобразное оцепенение или кому? Все может быть…
Версию подтверждает тот момент, что мыслительный процесс очень труден и легче не становится, мысли ползут со скоростью черепах-паралитиков. Впечатление такое, словно приходится продираться сквозь насильственное погружение в сон.
Наверное только поэтому я в первый момент не сошел с ума от осознания смерти и дичайшей боли разрушения моего энергетического ядра… шоковое состояние наступило не мгновенно, срывая башню, а постепенно, как до жирафа, так что как-то смог притерпеться к своему новому состоянию.
Кстати, хорошо что здесь нет чувства боли. Это было бы совсем плохо… Здесь вообще нет никаких чувств. Даже времени. Кажется, что прошла уже вечность и в то же время минуло лишь мгновение… Вечность в мгновении и мгновение в вечности.
Более того, на инстинктах удалось сохранить большую часть разлетающиеся во все стороны и истаивающие «осколки» своей энергетической сущности. А они после того как были пронзены мечом и иссушены, оказались очень маленькими, так что пришлось постараться, чтобы удержать хоть что-то.
Из-за трудности мыслительного процесса, острейшей нехватки силы, невольно хочется оставить все попытки думать и расслабиться, отдаться на волю течения, но… но я знаю, чувствую, что стоит только мне прекратить мыслительный процесс, пусть он мучителен и тяжел, как я растворюсь в этом Ничто, став ничем, то есть окончательно погибну. Точнее, до меня не смогут докричаться жены. Не разбудят. А значит нужно оставаться в сознании и быть готовым ответить на призыв. Так что не спать!
