Не ожидая от нашей встречи ничего хорошего, ибо, в отличие от меня, Камерол погиб полным сил, что и сейчас проявлялось в довольно плотной и яркой его духовной сущности, я попытался сбежать, так как драться с ним бессмысленно, тем более что он не один, а против толпы тем более бессмысленно драться. Но куда там… я по сравнению с ним передвигался как паралитик, да еще со сломанными руками и ногами.
С оружием в Великом Ничто оказался швах, так что не отстреляться. Брони тоже нема… мы тут вообще без ничего… нудисткий пляж какой-то. Придется драться голыми руками, а если точнее, то голой силой и волей.
Вот ведь, из огня да в полымя…
«Странно, если тут можно драться, то что, можно еще и поглощать энергию других богов-мертвяков?» – задался я вопросом, вспоминая свой вампирский опыт, дескать, авось удастся вцепиться Камеролу в шею. Если так, то почему здесь и сейчас не всеобщее побоище в попытке поглотить энергию друг друга, а вполне себе пасторальная картина?
Впрочем, очень скоро, а может, и через целую вечность, я узнал, что к чему, когда Камерол добрался-таки до меня и начал с нечленораздельным воем мутузить почем зря, сминая мои блоки, вышибая из без того почти прозрачного меня клоки маны. И хоть говорят, что мертвым не больно, но, видимо, боги в этом отношении составляют исключение, так как мне было очень даже больно.
Так вот, один мертвый бог в этом кладбище богов мог окончательно замочить другого мертвого бога, то бишь окончательно развеять, но вот поглотить его энергию он не в состоянии.
Я это проверил на опыте, извернувшись и войдя в клинч, с рычанием вцепился-таки в шею Камерола зубами. Отодрал от него клок маны, но увы, поглотить его не смог. Даже пожевать не вышло.
– А-а!!! – взвыл бог войны от боли и, отодрав меня от себя, со всей силы отшвырнул, как куклу, далеко в сторону, благо что я совсем легкий, еще немного – и совсем невесомым стану, а там и до полного растворения недалеко.
Ну, хоть такая передышка, пока он снова не доберется до меня… Может к этому моменту успею, что-нибудь придумать.
Пока мой враг даже в смерти снова плелся ко мне, точно зомби, я успел приметить, что тот, кто пытался убить, в данном случае Камерол, тратил энергию ничуть не меньше, а то и раза в два-три больше, чем выбивал из убиваемого, то есть из меня. То есть смерть жертвы гарантированно приводила к смерти убийцы, пусть не сразу, но времени на ожидание возможного возрождения, на что надеялись все, у него оставалось на порядок меньше.
Так что в ответку бить нельзя, сделал я логичный вывод. Прямо какая-то взаимная аннигиляция получается. Потому, собственно, никто и не трепыхался лишний раз, не говоря уже о том, чтобы драться – дураков и самоубийц тут нет. Боги, как утопающие в холодной воде люди, старались двигаться как можно меньше, чтобы не тратить драгоценное тепло.
Хотя глядя на Камерола, прямо-таки пылавшего жаждой мести, не скажешь, что среди богов нет дураков, но, как видно, все спятившие (хотя он и будучи живым не производил впечатление особо умного) развеиваются в первую очередь вместе с теми, кого они добили в порыве приступа неконтролируемой злобы.
– Да что ты ко мне прицепился, как клещ?! – возмутился я, пытаясь отбиваться от вновь вцепившегося мне в горло Камерола, но тщетно, бог войны был сильнее меня и держал цепко. – Не я же тебя грохнул, в конце-то концов, а Трасскор!
На несколько мгновений Камерол ослабил хватку, лицо его приобрело более осмысленное выражение, видимо, вспомнив, что действительно так оно и было, но потом, снова не говоря ни слова, начал меня давить, выдавливая из меня энергию, как пасту из тюбика, и теряя сам.
– Ты во всем виноват… – прорычал он все же с дикой ненавистью в голосе.
В общем, с психом говорить не о чем, виноваты будут все вокруг, но только не он сам.
Но что же делать?! Он же меня сейчас окончательно развеет!
Мое тело уже начало просвечивать насквозь, как дымка. И то, что он сам исчезнет без остатка, меня ничуть не греет.
Вот где я познал истинный страх и отчаяние! Еще никогда я не находился в столь безнадежном положении. Ведь никакого приема из кунг-фу тут не применить!
И тут, спустя вечность-миг, когда я уже стал совсем никакой, когда растворились ноги и исчезли руки, так что я стал походить на какой-то мешок с головой, мысли стали путаться, что я не мог уже ни на чем сконцентрироваться, до меня донеслись смутно знакомые голоса:
– Вернись, Кирьиил! Кирриэл… Кэррэл… Ксиррел… Киррил… Кийррейл… Кхеррэлл… Киэрриэл… Кирдрилд… Кирилэл… Кирнрел… Кайрайл…
Я встрепенулся. Мою сущность словно электрическим током шибануло.
Меня зовут! Жены не бросили меня!! Они пытаются меня возродить!!! Ах вы, мои дорогие!
