Монстр пытался обхватить меня своими сочащимися ядом тентаклями, что выскочили у него из спины, но только лишь ревел от боли, когда эти конечности пытались продавить мою защитную сферу, при этом тентакли обугливались, словно он запихал их в пламя.
Монстр, осознав всю тщетность продавить защитную сферу, попытался избавиться от меня, отшвырнув куда подальше, но тут уже я вцепилась в него мертвой хваткой, накидывая на него путы в виде сетей и арканов.
– Мы еще не закончили!
Монстр рвал сети, словно они были сделаны из гнилых ниток, но тут ко мне присоединились другие боги, и дело пошло на лад. Монстр начал терять силы. Тем более что в него начали стрелять из различного оружия убойными заклятиями, и монстр начал сдавать. В конце концов обиженно взревевшее чудовище втянулось в эпицентр прорыва, и тут уже мы не зевали, начав его окончательно ликвидировать, восстанавливая целостность астрального измерения.
По ближайшей аналогии нас можно было принять за пожарную команду, что заливает очаг возгорания.
Это еще хорошо, что тварь, несмотря на всю свою мощь, все же не вошла в полную силу и не сформировалась окончательно, иначе даже мне пришлось бы совсем худо. И этот момент также требовал осмысления и расследования. Не было раньше такого, а я повидала этих прорывов просто тьму тьмущую, но вот таких странных монстров еще не встречала…
Можно возвращаться со своим трофеем.
Что касается побочных эффектов астрального прорыва Хаоса, то тут тоже обошлось минимальным воздействием на физический план бытия. Погибло всего два мира, их боги оказались слишком слабы, чтобы самостоятельно защитить свои дома, а мы не успели. Еще полдюжины миров сильно пострадало, и их еще ждут многочисленные ремиссии с повторными локальными прорывами Хаоса, коими могут воспользоваться демоны из нижнего плана с последующим полным захватом этих миров с созданием новых доменов, обрушив их в Инферно. Но тут все зависит от местных богов.
Еще две дюжины миров обошлись «испугом» разной степени тяжести с появлением Проклятых земель. Кое-где при этом состоялись кратковременные набеги демонов, воспользовавшихся прорывом, словно волной, которую они оседлали, ну или воронкой слива, в которую они попрыгали, и их вынесло в пострадавшие миры…
Все как обычно…
Кстати, как там подопечный?
Система слежения показала, что спасенный находящийся сейчас в камере предварительного содержания, пришел в себя и озирается.
Сразу стало видно, что ему жутко плохо. Вон как за голову схватился и морщится от неприятных ощущений во всем теле. Хаос и вправду довольно сильно перекорежил его энергетическую структуру. Еще немного, и он стал бы калекой, причем неизлечимым. Бывало и такое.
Что ж, пора навестить болезного и выяснить наконец, что произошло.
Очередное пробуждение… Как же мне паршиво… Башка раскалывается, в глазах какая-то муть плавает, ломает всего, аж спасу нет! Ощущение в прямом смысле до боли знакомо. И правда… добейте меня кто-нибудь! А то аж выть хочется от боли.
На ум почему-то пришла ассоциация с наркоманами, дескать, их тоже так корежит, когда режим приема наркоты безнадежно нарушен. Или вот еще ассоциация – грипп… свиной. Тоже все тело ломает. Вот и меня так же сейчас всего крутит.
Тут меня стошнило. На пол изо рта потекла какая-то непередаваемо вонючая темная слизь, такая отвратная на вид, что захотелось блевать только от одного на нее взгляда, тем более что эта блевота, вместо того чтобы просто застыть лужей, стала как-то странно шевелиться… Ну я снова и проблевался, аж чуть кишки не выблевал.
Бр-р…
Я без сил упал на койку.
Через некоторое время обнаружил, что меня стало отпускать. Тело по-прежнему саднило, но уже без тянущей, режущей и жгущей боли. Видимо, причину своих страданий я исторг.
Я посмотрел на пол. Но он оказался девственно чист. А куда эта моя блевота подевалась?! Сбежала?! Держите ее! Ату!!!
Быстро осмотрелся, но нигде не нашел и следа этой субстанции из моего нутра. Ладно, это проблема того, чьим гостем, а может и пленником, я являюсь.
Наконец, я кое-как справился с собой и, преодолев противную слабость, приняв вертикальный вид, стал внимательно осматриваться.
Все-таки плохо, когда памяти нет. Есть ощущение, что знакомо, даже, кажется, видел когда-то что-то подобное, а что, где, когда именно… не понять.
А что я, собственно помню о себе?
Я аж напрягся весь словно это могло помочь. Хотя кто знает, может и могло? Все-таки, когда напряжешься, кровь к голове приливает…
Так-так… что-то всплывает… надо только ухватить эти воспоминания. Так, я определенно человек. Это точно… Родился, учился… поехал охотиться за «зелеными человечками», и… на этом, пожалуй, все, если не считать, каких-то совсем смутных малоправдоподобных образов и событий, которые тут же исчезали, стоило только на них сосредоточиться. Сколько еще ни тужился, ничего больше столь же четко не вспоминалось. Только башка разболелась.
