Микаэль протягивает Лайсве полотенце. Индиго ставит перед ней кроссовки. Они давно поняли, что у ее историй может и не быть начала, середины и конца. Они фрагментарны и наслаиваются друг на друга; Лайсве рассказывает их в том порядке, в каком они выстроились у нее в голове. Но они научились ее слушать.
Лайсве надевает кроссовки, сушит волосы, склонив голову набок, и продолжает говорить. Вслед за ней из воды выходят несколько акванавтов в полном облачении; кислородные баллоны, гидрокостюмы, маски – они похожи на диковинных морских зверей. У некоторых из них не хватает рук, кистей и стоп, но Микаэль сделал им аквапротезы, и с ними они похожи на новый вид водных существ.
Лайсве продолжает свой рассказ, сыплет фактами, перечисляет предметы и идеи.
– Мы решили проблему обеспечения домов энергией – используем энергию океана, солнца и ветра… А вот подводные фермы и дома – их нужно обсудить подробнее. С лабораториями и медицинскими модулями все в порядке, а вот общежития… они совсем некрасивы. А жилища не должны быть уродливыми. Жизнь под водой должна быть похожа на детскую мечту. Все должно быть красиво. – Она сушит волосы. – Но лунный пруд прекрасен.
– А почему его назвали лунным прудом? – Вопрос Индиго вплетается в монолог Лайсве. Они возвращаются в дом, стены которого раскрашены в индиго, небесно-голубой, аквамариновый и полуночно-синий.
– Хороший вопрос. Потому что в безветренные ночи в воде под платформой отражается лунный свет. Как будто океан светится. Как будто там портал, – говорит Лайсве. – А порталы – в них всё. Даже одна-единственная мысль может быть порталом. Одно слово. Именно поэтому иногда кажется, что поэзия движется.
Большинству людей будущее представляется неизбежным, но это лишь потому, что они воспринимают прошлое, настоящее и будущее линейно. А Лайсве сердцем понимает, что все, чем мы можем стать в нашем мире или за его пределами, поначалу кажется невероятным, как выдуманная история, как сказка. Подобно прекрасной черной косатке, воображение выныривает из моря в небо и ныряет обратно.
Сказки, которые рассказывает детям на ночь Лайсве, отличаются от тех, что им рассказывали матери, сестры, жены и дочери. Дети окружают ее кольцом – разные дети всех форм и размеров, с разными телами, с разными изъянами, оторванные от корней.
Сегодня она приносит им сокровище – стихотворение Эммы Лазарус:
Дети хлопают в ладоши, улыбаются, а у кого-то лица вспыхивают любопытством. Девочка встает и, не стесняясь, спрашивает:
– А изгои, страстно жаждущие свобод, – это мы?
– Думаю, да, – отвечает Лайсве. – А еще мне кажется, что гремевшие в истории державы… все они утонули. – Дети смеются.
– А факел? Его еще видно? – спрашивает застенчивый мальчик.
– Да. Иногда он уходит под воду. Но мы можем как-нибудь сплавать посмотреть. – Она достает что-то из кармана пальто – ком грязи. Ковыряет его пальцем; внутри обнаруживается грибница и червячок. – Видишь?
Дети встают и собираются вокруг ее ладони.
– Это корешки? – спрашивает косоглазый мальчик.
– Они похожи на корешки, – отвечает она, – но нет. Это грибница; из нее растут грибы. Грибы – гетеротрофы.
– Что это значит – гетерофы?
–
– Червячок, – произносит мальчик в очках.
– Не просто червячок, – встревает другой мальчик. – Их много. Эйсения фетида – навозный червь. Дендробена венета – ночной выползок. Люмбрикус рубеллус – красноватый дождевик. Эйсения андреи – красный калифорнийский червь. Люмбрикус террестрис – обыкновенный дождевой червь, любимец Дарвина.
Лайсве улыбается.
