Едва наступал вечер, как мы с другом знакомой тропой спешили на зов природы в гостеприимный вертеп мадам Витоль. Нас там уже ожидали и встречали как родных. Ведь мы теперь не бросали якорь на нижнем ярусе, а прямо взлетали по лестнице в нашу обжитую светёлку с балконом, на который, кстати, выйти и полюбоваться красотами ночной природы всё было недосуг. Мы швартовались за богато убранным столом с Даной и Гвенолой во главе. В конце трапезы, то есть, без стеснения выпив и закусив, мы попарно предавались воспоминаниям прошедшей ночи, повторяя на деле особо яркие моменты. Иногда придумывали что-то новое прямо у стола и по телесной памяти, если руки были заняты бокалом или ананасом. За, считай, месяц тренировок, я редко промахивался и всего лишь пару раз угадывал прямо по столешнице, впрочем, не нанося особого вреда своим членам. Не скрою, по первости пришлось ходить раскорякой, но ласковые ручки Гвенолы с мазями, примочками и притираниями быстро ставили меня на прежние крепкие ноги. Честер с Даной тоже отдыхали без перерыва каждую ночь. Да мы все вчетвером сходились как одна дружная семья, но без путаницы. Иногда даже и ширма простаивала без надобности, так как к тому времени нам скрываться или таиться друг от друга надобности уже не было. Стол, по-прежнему, был один на всех, а потому утолить ночную жажду или сполоснуть лишний раз глотку в чём мама родила, вошло у нас в привычку. Да у меня, к примеру, и в мыслях не было позариться на Дану, тем более, что без корсета она не походила на песочные часы, а ещё я случайно увидел голого Панталона в профиль под неверным светом луны.
— Бедная Дана, — посочувствовала Гвенола, так же застигнутая этим ночным кошмаром, — как-то сложится её дальнейшая жизнь после знакомства с размером мистера Паркера?
Однако, Дана не выглядела под утро несчастной или пришибленной. Наоборот, у неё даже шаг стал шире и уверенней против прежнего мелкого и осторожного. Да и какой мог быть разговор о величине и стойкости чувства к женщине, когда мы щедро одаривали не только своих дам, но и хозяйку прелестного заведения?
— Не желают ли джентльмены смены декораций либо участниц представления? — порою спрашивала Лора, чувственно подрагивая ресницами.
— Пока не стоит беспокоится, — в тон ей отвечал Паркер, и наш праздник продолжался с тем же рвением.
Но однажды, уже на «Ганимеде», пересчитав все наши общие остатки золотого запаса, Честер с грустью выдавил:
— Всё Дик, придётся приберечь остатки наших песо, пиастров и гульденов. Так что, до будущих встреч милые Дана и Гвенола, прощай отдельный номер со всеми удобствами и балконом.
— А как же наши высокие чувства и обещания любви до гробовой доски? — вскричал я, предчувствуя беду.
— Далее мы проследуем параллельным курсом, — и Честер, как мог объяснил, что прежний образ разгула нам уже не по карману и надо искать шлюшек подешевле.
— А что же нас ждёт впереди? Полная бескормица? — забеспокоился я, уже привыкший к полноценной жизни.
— Не переживай, мадам Витоль сама разрулит все проблемы. Не в первый раз и согласно всем её расценкам, — заверил Панталон. — И знай, Дик, скучать тебе не придётся, — закончил он тоном знатока житейских проблем.
А какая может быть скука, если на фрегате море работы, а тебя уже ничто не сможет отвлечь от выполнения служебного долга, раз деньги ушли, как золотой песок сквозь пальцы или словно талая вода через решето?»
«С того памятного плачевными расчётами дня, мы с Честером перешли на низшую ступень обслуживания и пересели в общий зал нижнего яруса «Счастливого избавления». Ели, что попроще, пили, что пожиже, но не теряли надежды на новую любовь. К тому же, прежние Дана и Гвенола нас бросили и лишь изредка махали тонкими ручками, взбегая по лестнице в верхние покои. Но и мы, в общем-то, не теряли время даром, а копили силы для новых подвигов в более суровых условиях жизни. Паркер так и говорил:
— Обычное дело для моряка, Дик. Перед новым походом надо привести себя в порядок, чтобы без лишнего ропота противиться ударам судьбы.
— А когда в море? — спрашивал я друга, но без тоски по морской стихии.
— Когда капитан Морган поймёт, что команда сидит на мели без гроша в кармане и достаточно обозлилась на весь белый свет. Вот тогда и поднимем паруса, — разъяснил мне Паркер всю нехитрую подготовку пирата к будущему выходу на морские просторы.
Я понял одно, чем тяжелее становилось джентльмену удачи стоять на твёрдой земле, тем желаннее и бесшабашнее он рвался на шаткую палубу родного корабля и готов был безоглядно рисковать жизнью ради достойного приза. И вот уже второй вечер мы с Честером и несколькими моряками, попавшими в такую же денежную яму, сидели за общим столом, пили бумбо и делились мыслями о скором походе, былых схватках и продажной любви женщин. Ну что бы стоило той же Гвенолке, пусть и без излишних удобств, но позабавиться со мной где-нибудь в зарослях маниоки или на голом песке под шум прибоя? Так ведь нет! Теперь и ручкой помахать стесняется, проносясь мимо нашего стола.
