Она сидела напротив меня и сбивчиво рассказывала. Врач по образованию, оказалась на передовой. Ольга сопровождала машину с ранеными. Шофер, молоденький солдатик, выжимал из машины всё, что мог, спасая себя и раненых ребят. Но их всё равно накрыло снарядом. Когда Ольга очнулась, была уже в прифронтовом госпитале и прооперирована. Открыла глаза, а медсестра, которая сидела рядом, заплакав, куда-то побежала. Через несколько минут вернулась с врачом. Он, пододвинув табурет и наклонясь, сказал:
– Вы знаете – вам крупно повезло, вас прикрыл раненый, и поэтому вы остались живы. Остальные все погибли. У вас очень тяжелое ранение в живот. Мы и не надеялись, что вы выживете.
При выписке добавил, что всё как бы нормально, только вот детей не будет никогда.
Прошло время. Песок забвения понемногу заметал её страшные воспоминания. Ольга счастливо вышла замуж, но только детей не было. Она как будто и смирилась. Но так хочется малыша, особенно тому, кто сам познал цену жизни и смерти. Однажды ночью ей приснился вещий сон. Все события повторялись до мелочей. Она вывозит раненых. Вот и взрыв. Красная вспышка – и гнетущая тишина: все движения как в замедленном фильме. Близко видит лицо того молодого лейтенанта, который спас ей жизнь. И он почти одними губами шепчет ей:
– У тебя будет сын. Назови его Тимофеем.
Ольга проснулась вся в поту и с сильным сердцебиением.
Сейчас она сидит напротив меня, секретаря настоятеля храма и, протягивая конверт, говорит:
– Здесь денежные пожертвования на реставрацию. Примите, Христа ради.
– А от кого? За кого молиться?
– За здравие отрока Тимофея.
Женщина – начало всех начал, во всех своих ипостасях! Какие мы все разные, словно цветы земные. Каждый мужчина может найти себе подругу по вкусу. Диапазон простирается от скромного лютика до вычурной орхидеи, от «черной вдовы» и стервы, до кристальной монашеской чистоты и подвига верности умершему мужу – самосожжения! Выбирай на свой вкус, кому что нравится.
Больничная палата вмещала две кровати. Кровать ПЕРВАЯ.
– Да, жизнь странная штука! Вот только посмотри на меня, – и Зоя, встав со своей кровати, прошлась павой.
– Если я не ЖЕНЩИНА, то и Волга не река!
Соседка невольно посмотрела на неё. Действительно, хороша! Высока, стройна, белокожа, с толстой русой косой. Красавица. – А какая я хозяйка. Мой борщ – самый вкусный, моё белье – самое белое, мой дом – в идеальном порядке…
Поженились мы десять лет назад. Взяла в мужья, извините за выражение, замухрышку безродного, чтобы мой был полностью и другие не завидовали.
И начала творить как Пигмалион свою Галатею. Бросила свой бизнес, полностью растворилась в нём. Отмыла, откормила, обула и одела. Подключила все свои связи – сделала ему карьеру. На служебной машине теперь рассекает. Рано ещё, спит, а я уже делаю ему свежевыжатый сок, чтобы успеть подать к пробуждению милого. Каждое утро свежее белье. Рубашки и галстуки, костюм не костюм. Барином уходит на работу. К приходу его ванна вспенена, полотенца и халат прогреты. Ужин в духовке, чтобы не простыл. Кресло, плед, газета, баночка любимого пива нужной температуры. Живи и радуйся. Как сыр в масле катался.
Зоя вдруг прервала свой страстный монолог и сев на кровать, отвернулась.
– Не поняла, – сказала, словно спросила Анжела, – что замолчала-то? Начала говорить, так и закончи, – нетерпеливо требовала соседка.
Зоя, не поворачиваясь, только безнадежно махнула рукой и всхлипнула.
Кровать ВТОРАЯ.
Анжела, скорее всего имя не настоящее, была небольшого роста, сухонькая, личико востренькое с бешеным количеством косметики на лице, даже ресницы наклеенные. На голове крашенные в иссиня-черный цвет, почти неживые волосы, начёсанные и лаченные, изображали художественный беспорядок. На руках длиннющие ногти красного цвета со стразами дополняли этот колоритный образ. Бельишко, правда, дорогое. Красивый халатик, неприлично короткий, и шлепанцы «а ля мадам Помпадур». Анжела сунула свои маленькие ножки в атласные туфельки с помпонами и подошла к Зое, которая плакала, отвернувшись к окну.
– Ну, Зоечка, ну не надо плакать, – сюсюкающим голоском сказала Анжела, гладя соседку по плечу, – ну, что дальше-то? Что случилось?
После паузы Зоя, глубоко вздохнув, выдала:
– Увели. Ушел к другой. Потом мне передали, кто видел, что ОНА – ни кожи, ни рожи. Маленькая, тощая, одни мослы торчат. Теперь они на съемной квартире живут, в грязи. Жрут, что из ресторана закажут, – зло сказала Зоя, не поворачиваясь.
Помолчали. Анжела поняла, что подробностей не последует. Взмахнув театрально ручками, посеменила к своей кровати. Рядом стояла тумбочка, которая утопала в цветах, хотя до 8 марта была ещё целая неделя. Букеты были разнокалиберные.
Анжела нагнулась и взяла с полки красивую коробку дорогих конфет. Молча, ни кому не предлагая, жеманно отправила конфетку в маленький ротик, накрашенный алой помадой.
Облизав поочередно пальчики, сказала:
