Она говорила с таким напором, что я не могла даже междометие вставить. Пробовала, но безрезультатно. Только молча кивала головой в такт говорящей, терпеливо ожидая конца монолога. Оказалось, надо найти возможность связаться с очень известным профессором, детским невропатологом. Сначала все знали, где он работает и как его найти, а он вдруг исчез. Сейчас никто, никто не знает, как выйти на него, а необходимость такая, что не терпит отлагательства. Очень-очень надо. И во всех красках и со слезой. Я помнила, что у этой женщины нет детей, и среди её близких – тоже нет, но знала её манеру – делать деньги из ничего. Было понятно, что она сейчас просто отрабатывает обещанные ей деньги за добытую информацию.
Во мне шевельнулась черная мыслишка – вот случай, попробуй вписаться в ситуацию и заработай деньги – ведь «самый дорогой товар это – информация». Ну, стань такой же! Нет, не могу. Врать не умею и поэтому просто скажу, что я тоже потеряла профессора, как и все. Тем более имею на это полное право: не могла выдать чужую тайну. Я всё знала про этого человека. Блестящий невролог, молодой профессор, в зените славы. Вдруг, в одночасье, обрубив все концы, исчез из нашей жизни. По первому времени думали вообще что-то криминальное. Нет, просто человек полностью переродился, исчез профессор – родился монах.
Не зная, что делать, молчала. В телефоне повисла напряженная пауза. На карту была поставлена жизнь ребенка. Я была перед очень трудным выбором. Тяжело вздохнув и пообещав себе, что это в последний раз – назвала заветный телефон.
И вдруг на том конце провода, совершенно неожиданно спросили, как обстоят у меня дела. Я кратко сказала, что никак. В ответ услышала (чтобы, вероятно, побыстрее отделаться от меня) скороговоркой – совет по выходу из моего трудного положения. Выдали мне информацию, которую я и сама знала, но как-то задвинула в дальний угол своей памяти за ненадобностью.
Я аккуратно положила телефонную трубку. Поняв, что сказали именно то самое, очень необходимое мне в настоящий момент. Чтобы не потерять сказанное, я медленно, словно во сне, опустилась на диван и начала заново, очень аккуратно и осторожно выстраивать мысль, чтобы золотое зерно истины не ускользнуло. Было сказано: если все попытки устроиться на работу не принесли результата, есть ещё один, последний, и, как говорят, безотказный вариант, им и надо воспользоваться. Я слышала и знала об этом и даже другим советовала, а когда самой понадобилось, забыла о нём.
Сейчас это имя известно всем и по всей стране. Тогда его знал очень узкий круг людей, и передавалось оно очень осторожно из уст в уста в самых трудных и непростых ситуациях: МАТРОНУШКА – скорая заступница. Сейчас её святые мощи лежат в Покровского монастыре в золотой раке в море цветов. И очередь из просящих помощи так велика, что пресекается только на ночь, когда закрывают монастырские ворота, а если бы не закрывались, наверное, и ночью народ стоял в очереди на поклон к матушке.
А в то время она лежала в маленькой, неприметной могилке в чужой ограде на Даниловом кладбище, и только редкие просители шли к ней, неся тоненькую свечку и простенький цветочек (как она просила об этом ещё при жизни).
Вот и я несла свой скромный дар. Вышла из трамвая одна. Серое небо всё так и висело над землёй, оставляя крохотное пространство для людей. Зашла на территорию кладбища, не зная куда идти и где искать. Вдруг увидела, прикрепленный одной кнопкой, на дереве неровный обрывок белого листа, на котором карандашом нарисовали еле заметную стрелку.
Я повернула направо и пошла по протоптанной в вязком снегу тропинке. Прошла совсем ничего и увидела ограду на несколько могил с навесом и маленькую очередь в пять человек, которые смиренно стояли, опустив головы, вероятно молились. Я пристроилась в хвост этой очереди, даже не спрашивая, и так всё было понятно, к кому и зачем пришли сюда эти люди.
В ограде стояла хозяйкой крупная женщина, которая добровольно исполняла роль распорядителя и помощницы для нас, не знающих, как себя вести. Нужную могилку я сразу определила – она была огорожена бетонным цветником, в котором было щедро насыпан песок, и всё пространство просто полыхало маленькими огоньками тоненьких свечек – пламенем чужих бед и надежд на помощь. За скамейкой стояли ведра полные цветов.
Помощница вышла из ограды и спросила, кто может читать Псалмы. Из очереди отделилась хрупкая девушка в старом и длинном пальто, явно с чужого плеча. Ей показали место у ограды и дали в руки книгу. Она начала высоким, ангельским голоском читать.
Помощница, перекрывая голос девушки своим мощным контральто, прочитала нам нехитрые правила поведения. Входим строго по одному, преклоняем колени перед Матушкиной могилкой, просим её о насущном, зажигая свечку, ставим её в песок, нам дают в руку маленький кулечек с песком с могилки, который и поможет нам в наших нуждах и так далее.
