Положив на место губную помаду, Дейзи вышла из ванной. Он стоял возле буфета, одетый в одни только джинсы и с желтым полотенцем на шее. Дейзи сунула руки в карманы махрового халата.
— Я хочу, чтобы ты сел на стул и немедленно рассказал мне, чем ты занимаешься, когда не выступаешь в цирке.
— Опять принимаемся за старое?
— Мы не переставали им интересоваться. С меня хватит, Алекс. Я хочу знать.
— Если это касается того, что я тебе сделал…
— Именно поэтому я и спрашиваю. Я не хочу больше никаких тайн. Если ты не врач и не ветеринар, то что ты за доктор?
— Как насчет дантиста?
В его глазах засветилась такая надежда, что Дейзи была готова улыбнуться.
— Ты не дантист. Это я знаю точно, потому что ты не пользуешься зубочистками каждый день.
— Пользуюсь.
— Лжец. Максимум через день. И ты не психиатр, хотя, конечно, немного невротик.
Алекс взял с буфета чашку кофе и пристально посмотрел в нее.
— Я преподаватель колледжа, Дейзи.
— Кто?
Он серьезно взглянул на жену.
— Преподаватель истории искусств в маленьком частном колледже в Коннектикуте. В этом году я свободен от лекций.
Дейзи была готова к любому ответу, но такого она не ожидала, хотя, поразмыслив, вынуждена была признать, что могла бы догадаться и раньше. Она вспомнила рассказ Хедер, как Алекс водил ее в картинную галерею и подробно говорил о полотнах. В трейлере было много журналов по искусству, которые, как думала Дейзи, остались здесь от прежних обитателей. Кроме того, Алекс часто в речи упоминал картины старых мастеров.
Она подошла к мужу.
— Почему ты делал такую тайну из своей профессии?
Он пожал плечами и отпил кофе.
— Я попробую угадать. Ты сделал это из тех же соображений, из каких поменял трейлер, так? Выбрал, какой похуже? Ты же понимал, что мне будет намного комфортнее с преподавателем колледжа, чем с казаком Алексеем, и не хотел, чтобы мне было комфортно.
— Я хотел показать тебе пропасть между нами. Я всего-навсего цирковой артист, Дейзи. Казак Алексей — существенная часть моего «я».
— Но ты же и преподаватель колледжа.
— Это старый маленький колледж.
Дейзи вспомнила надпись на футболке, в которой иногда спала.
— Ты учился в университете Северной Каролины?
— Я писал там дипломную работу, а магистерскую и докторскую степени получил в Нью-Йоркском университете.
— Мне трудно это переварить.
Он ласково коснулся ее подбородка.
— Это ничего не меняет. На улице льет как из ведра, впереди представление, а ты так хороша, что мне хочется снять с тебя халат и еще раз поиграть в доктора.
Дейзи отбросила мрачные мысли о будущем. Надо радоваться настоящему.
— Ты смелый человек.
— Почему?
— Потому что теперь пациентом будешь ты!
Вечером, во время второго представления, ветер разыгрался не на шутку и сильно раскачивал полотно большого шатра шапито. Шеба уверяла Алекса, что стихия скоро уляжется, но он не пожелал ее слушать и велел Джеку остановить представление.
Шпрехшталмейстер спокойно объявил, что из соображений безопасности представление заканчивается и публику просят покинуть шапито. Всем гарантируется возврат стоимости билетов. Пока Шеба дымилась от злости и подсчитывала убытки, Алекс приказал музыкантам играть марш, чтобы публика поживее освобождала цирк.
Часть публики не спешила выбираться под проливной дождь, и ее пришлось вежливо, но твердо выпроводить. Следя за выходом зрителей, Алекс непрестанно думал, что надо бы посмотреть, где Дейзи, которой он велел залезть в пикап и не выходить оттуда, пока не уляжется буря.
Что, если она не послушалась? Что, если разыскивает на ветру какого-нибудь пропавшего ребенка или помогает пожилым людям добраться до машины? Черт, как это на нее похоже! Сердца у нее намного больше, чем здравого смысла. Она не станет задумываться о собственной безопасности, если увидит, что кому-то нужна помощь.
Его прошиб холодный пот, и потребовалось большое усилие воли, чтобы продолжать следить за потоком людей, покидающих шапито. Он уговаривал себя, что все хорошо, и даже ухитрился улыбнуться, вспомнив, какую ловкую шутку он с ней сыграл.
За то время, что он был с Дейзи, Алекс смеялся больше, чем за всю предыдущую жизнь. Он никогда не знал, что она выкинет в следующий момент. Она заставила его почувствовать себя ребенком, которым он никогда не был. Ничего, с этим он справится, как справлялся в жизни с чем угодно. Жизнь сделала его одиноким волком, таким он и останется.
Когда последние зрители покинули шапито, ветер усилился. Раздуваясь и опадая, шатер угрожающе затрещал. Алекс начал бояться, что, если сейчас не свернуть нейлоновое полотнище, может случиться беда — они потеряют шатер. Переходя от одной группы рабочих к другой, он где словом, где делом помогал развязывать крепежные канаты и демонтировать шесты, на которых держался купол. Один из рабочих слишком быстро развязал канат, и его конец хлестнул Алекса по лицу — он не почувствовал боли.
