— В данном случае, зал — это мамина территория, а в маленькой комнате обитаю я. Но сегодня я там больше не лягу, боюсь мне все время будет мерещиться какая-нибудь мерзкая рожа, выползающая из зеркала или еще откуда.
— Такой опасности уже нет, — попытался развеять мои страхи Грач. — На квартире плотные защитные чары.
— Скажи это моему подсознанию. — Я постучала по виску указательным пальцем. — Ладно, разбегаемся по кроватям.
— Если станет страшно, или одиноко… — Намек в голосе Безымянного не услышал бы разве что глухой.
Уже под утро, засыпая, я все пыталась для себя решить, как именно в случае опасности буду звать Высшего. Все многочисленные варианты обращения к нему казались унизительными, безликими и в общем-то совсем неподходящими. В душе, никем не увиденный и не распознанный, все ярче разгорался маленький, но бесконечно теплый огонек благодарности.
Безымянный пришел, когда я его позвала, не отвернулся, столкнувшись с осуждением, признал свой долг, хотя никто бы никогда не предъявил ему по этому долгу счет. И более того, связал себя добровольной клятвой, утратив свободу и возможно, часть своей силы.
Нет, я не пребывала в иллюзиях в вопросе того, кем является для высших смертный человек. Игрушка, пища, источник ярких, но мимолетных удовольствий. Такой я для них и была в момент, когда наши пути пересеклись. Вовсе не жалость или милосердие бессмертных спасло мне тогда жизнь. В ту теплую летнюю ночь мы все попали в невидимые жернова судьбы. Каждый мыслил и действовал исходя из того, что он пережил, в чем нуждался или от чего бежал.
Никто не мог знать, что в роду избранной слепым жребием жертвы есть кто-то, кто подарит ей те заветные крупицы силы, благодаря которым у неё и появится шанс на спасение. Это тайное наследие сохранило меня. Теперь же меня оберегали те, кто еще совсем недавно должны были сыграть неприглядную роль палачей.
Вот под такие мысли я и засыпала, погружаясь в вязкий омут тяжелого сна, едва не упустив тот момент, когда приняла твердое решение дать Безымянному новое, подходящее ему имя.
Проснувшись ближе к полудню, я обнаружила, что в квартире одна. Послонявшись по комнатам в одной пижаме и наконец обретя некое подобие цели, поплелась в ванную приводить себя в порядок. При свете дня произошедшее ночью казалось какой-то дикой галлюцинацией, но узса — браслет-татуировка на запястье — утверждал обратное. Значит, рано или поздно Безымянный снова появится. На повестке дня обозначилась острая необходимость совершить вылазку в ближайший продуктовый магазин. Наверняка мужчину придется чем-то кормить, а в доме ничего кроме воды из-под крана и «Дошираков» с майонезом не завалялось. Да и зубную щетку ему наверное нужно прикупить.
Нацепив на голову бейсболку и солнечные очки на пол-лица, я выскочила под палящее солнце и бодро зашагала по тротуару. Знойный летний ветерок совсем не приносил прохлады, а лишь лениво заигрывал с воланами короткого сарафана. По счастью, в магазине, особенно в отделах с холодильными установками, царила спасительная прохлада.
— Что за лето?! — жаловалась дородная женщина в возрасте, по-видимому, своему мужу. — Словно мы не на севере России, а в какой-нибудь Бразилии.
— Где много-много диких обезьян, — не удержался от цитирования бессмертной классики мужчина и хохотнул.
— Где много-много старых дураков, — возразила женщина, сильно страдавшая по причине лишнего веса от высоких температур и потому не разделяющая мужниного веселья.
Стянув бесболку и сдвинув солнечные очки на лоб, я стояла неподалёку и обмахивалась кепкой словно опахалом. Наконец, перестав мучиться от жары, я расслабилась, беззаботно курсируя из отдела в отдел и совсем не смотря по сторонам.
Я поняла, что что-то не так, только войдя в подъезд и сопя от напряжения, поднявшись на второй этаж. Множество забитых доверху пакетов разве что не свисали с ушей, заставляя сосредоточить все силы на том, чтобы поскорее добраться до квартиры. Потому резкий толчок в спину, который практически прибил меня к стене лестничной клетки, оказался полной неожиданностью. Я только ахнула, придавленная кем-то сверху, и хаотично задергалась, пытаясь увернуться от нагло зашаривших по телу рук.
— Сука, как же я тебя хочу, — забормотал срывающимся от нетерпения голосом кто-то за спиной, лихорадочно задирая подол сарафана.
Я в панике задергалась ещё более отчаянно, но неопознанный урод так навалился на меня, что я лишь оцарапала щеку о шероховатый выступ неровно покрашенной стены.
— Ну? Чего ты там возишься?! У меня уже яйца посинели. Давай быстрее, а то кто-нибудь пойдет. Я тоже хочу успеть засадить.
