— Ну, мне действительно надо в туалет, так что это даже не совсем ложь, да? — в его улыбке промелькнул лукавый огонек.
Адалин усмехнулась.
— Мне тоже. Так что да, не совсем.
Раз тут был водопровод, должен был быть и работающий туалет, верно? Господи, снова иметь возможность нормально сходить в туалет! Одно из тех простых удобств, которые она раньше принимала как должное. Когда она была маленькой, родители пару раз брали ее в поход, но даже тогда копание ямы и сидение на корточках не казались ей особенно веселым занятием.
Закрыв рюкзак, Адалин закинула его за спину. Дэнни тут же последовал ее примеру. Они уже давно усвоили: в этом мире нужно быть готовыми к бегству в любой момент. Что бы ни случилось, все лучше держать при себе.
Они вышли из гостиной, остановившись у порога следующей комнаты. Внутри было темно — все шторы, похоже, были задернуты.
Глупо, подумала Адалин, нащупывая сбоку рюкзака маленький фонарик. Батарейки сейчас редкость, и использовать их просто ради того, чтобы осмотреть чей-то дом, казалось расточительством. Но она не могла сопротивляться любопытству. Сколько еще таких мест осталось в мире?
Она включила фонарик и повела лучом по прихожей, на несколько секунд задержав взгляд — мастерство исполнения действительно впечатляло. Затем, не останавливаясь, она направила Дэнни в левый коридор — подальше от кухни. Она знала: стоит им пройти мимо, и он начнет уговаривать заглянуть внутрь в поисках еды, несмотря на все, что уже произошло. Лучше не рисковать.
Коридор с деревянным полом был устлан узорчатым ковром на всю длину. Стены украшали картины — пейзажи и натюрморты, без единого человеческого образа. В нишах стояли скульптуры, преимущественно животных, выполненные в классическом, почти музейном, стиле.
Комнаты, в которые они заглядывали, были обставлены со вкусом — даже ванная, куда они поспешили по вполне очевидной причине. Некоторые помещения сбивали с толку: для чего они предназначались? Гостиная? Семейная комната? Кабинет? Сколько мест нужно человеку просто для того, чтобы посидеть?
Но внимание Адалин привлекла комната в самом конце. Широкое, открытое пространство с полированным деревянным полом, похожим на танцпол, и высоким потолком, украшенным резными узорами. Высокие — футов по десять — окна тянулись вдоль обеих стен, а с потолка свисали три массивные многоярусные люстры.
Когда луч фонарика скользнул по дальнему краю комнаты, глаза Адалин расширились — она замерла. На низкой сцене в самом конце стоял один-единственный предмет: черный рояль с обитой кожей скамейкой. Его лакированная поверхность поблескивала в свете.
— Вау, — прошептал Дэнни.
— Да, вау, — отозвалась Адалин, входя в зал.
Но чем ближе она подходила к сцене, тем отчетливее ощущала — что-то не так. Волосы на затылке встали дыбом. У нее возникло странное, сбивающее с толку чувство, будто за ней наблюдают. Она остановилась в нескольких шагах от рояля, обвела комнату лучом фонарика. Никого. Только Дэнни у одного из окон — он отодвинул угол занавеси и с интересом выглядывал наружу.
— Это огромное место, — сказал он. — И все в его распоряжении.
Адалин натянуто улыбнулась и попыталась отмахнуться от тревоги. Наверное, это просто остаточные ощущения после припадка.
— Мы этого не знаем, — сказала она. — Как и не знали, что он вообще тут появится. Вполне могут быть и другие.
— Тоже верно.
Она поднялась на сцену и подошла к пианино. Вблизи инструмент оказался еще прекраснее. Она провела пальцами по гладкой поверхности откидной крышки — ни пылинки. Ни следа времени. Как такое большое помещение может быть настолько чистым, если хозяин здесь один?
Но мысль тут же утонула в нарастающем волнении, когда она приподняла крышку, обнажая клавиши. Сколько прошло времени с тех пор, как она играла? Слишком много. Преодолеть соблазн было невозможно. Она положила пальцы на клавиши и нажала несколько нот.
Звук эхом разнесся по залу — чистый, громкий, чуть фальшивый. Она вздрогнула, услышав, насколько ярко и резко прозвучала музыка в пустоте. Но несмотря на искаженный тон, эти ноты стали самыми красивыми из всего, что она слышала с тех пор, как Раскол лишил мир музыки.
— Адди! Ты же сказала —
Она виновато обернулась к брату… и ахнула, едва не уронив фонарик. В тени у двери что-то мелькнуло. Вспышка. Глаза. Яркие, синие — горящие — и в следующее мгновение исчезли.
— А я говорил тебе оставаться в гостиной, мальчик, — раздался голос.
Он был низким и глубоким, и акустика зала усилила его так, будто сам дом подхватил это звучание. По коже Адалин пробежала дрожь — точно такая же, как тогда, в первый раз. Только теперь сознание было ясным, свободным от боли, и мурашки сопровождались чем-то еще… будто внутренний отклик, трепет, проникающий до самой сути.
Ни один голос еще не действовал на нее так.
— Э-э… мы искали ванную? — сказал Дэнни, бросив на сестру быстрый взгляд. — Верно, Адди?
Адалин отдернула руку от клавиш и шагнула назад, будто пианино внезапно обожгло ее.
— Да. Ванная, — выдавила она.