Поцелуй чернокнижника полностью

— Правда? — мужчина приблизился, ступая почти бесшумно. Его черты стали отчетливы, когда он вышел в луч фонарика. — И вы, полагаю, как-то прошли мимо той, что через две двери от входа?

Щеки Адалин вспыхнули. Она неловко переступила с ноги на ногу и прочистила горло.

— Эм… на самом деле, нет. Не заметили. Мы просто… осматривались. Но ничего не трогали! Ну, кроме… — она махнула рукой в сторону пианино. — Извини. Просто… твой дом такой большой. И красивый. И…

Она замолчала, когда он подошел ближе. Свет фонарика полностью осветил его лицо, и дыхание у нее перехватило.

Длинные темные волосы спадали на плечи, обрамляя поразительно красивое лицо с резкими, почти вырезанными чертами. Аккуратно подстриженные усы и борода подчеркивали очертания губ. Узкий, прямой нос придавал облику аристократическую строгость, а густые, выразительные брови нависали над ярко-цитриновыми глазами — почти неестественно золотыми.

Шрам — тонкая, чуть изогнутая линия — начинался немного выше левой брови, пересекал ее, проходил под глазом и исчезал где-то на середине щеки.

Но даже это не портило его внешность. Напротив — добавляло нечто необъяснимо привлекательное.

Он выглядел, как будто сошел со страниц любовного романа. Сильный, мрачный, невозможный.

И он был близко. Достаточно близко, чтобы она уловила запах — кожа и кедр. Неожиданно теплый, почти домашний аромат. Успокаивающий. И манящий.

Она уставилась на него снизу вверх — он был минимум на фут выше, — и могла поклясться, что где-то рядом с ним звучала музыка. Едва уловимая мелодия, которую она скорее чувствовала, чем слышала — она касалась сознания, как ветер краев занавески: невидимо, но ощутимо.

— Ого, ничего себе, — прошептала она.

Он изогнул бровь — ту самую, со шрамом, — и выждал. Его взгляд не отпускал, и чем дольше она смотрела, тем меньше могла дышать. Широкие плечи, уверенная осанка, и даже несмотря на строгий черный костюм старомодного покроя, было ясно: он силен. Не просто физически — целиком.

Мог ли кто-то испытать оргазм просто от чьего-то присутствия?

— «Ого, ничего себе?» — повторил он сухим тоном. — Почему ты здесь, Адалин? Из всех мест, которые ты могла попытаться ограбить, почему выбрала мое?

— «Ограбить»? Кто вообще так говорит? — удивленно спросил Дэнни.

Мужчина бросил на него мимолетный взгляд.

— Люди, говорящие по-английски.

— Жгешь, чувак, — протянул Дэнни с ленивой интонацией.

Их перепалка вырвала Адалин из оцепенения, но она все еще не могла отвести глаз от мужчины.

— Дэнни, тише. У нас закончился бензин на дороге, и мы искали укрытие.

Он молчал несколько секунд. Адалин слышала, как люди говорили «он посмотрел прямо сквозь меня», но это было нечто иное, большее — ей казалось, что он смотрит прямо в нее. И в нем было что-то знакомое, что-то, что вызывало желание сделать пару шагов вперед, чтобы стереть оставшееся между ними расстояние. Что-то, что заставляло ее захотеть прикоснуться к нему.

Мышцы на его челюсти дрогнули.

— Можете остаться до утра, но с первыми лучами солнца уйдете — по доброй воле или силой.

Эти слова мигом развеяли все глупые, наивные, романтические фантазии, которые могли закрасться в ее мысли. Это была реальность. Здесь все было иначе, не как в книгах. Плечи Адалин поникли, она отвела взгляд и кивнула.

Его предложение было щедрее, чем она могла надеяться — по крайней мере, он не выставлял их в ночь.

Но мысль о Дэнни все еще не давала ей покоя. Еще совсем недавно это место казалось идеальным — тихим, безопасным, таким, где он мог бы остаться после ее ухода. А теперь? Что им делать?

— Спасибо, — сказала она.

Мужчина нахмурился, словно не знал, как реагировать на ее слова, но легкое замешательство тут же исчезло. Он повернулся и направился к двери, бросив через плечо:

— Оставайтесь в гостиной.

— У тебя еда есть? — спросил Дэнни. — Мы буквально умираем с голоду.

— Дэнни, — строго сказала Адалин.

Мужчина остановился, его спина выпрямилась, будто он резко напрягся.

— Разумеется. Видимо, взлом и проникновение — это работа, вызывающая зверский аппетит.

Адалин нахмурилась, ее тело напряглось.

— Мы сказали, что сожалеем. Мы думали, здесь никто не живет.

— А я сказал, что вы можете остаться на ночь. Если этого недостаточно — а, судя по всему, так и есть, — тогда, пожалуйста, идите в кладовую. Я накормлю вас, маленьких попрошаек, чтобы вы были сыты, когда я вышвырну вас отсюда.

Маленькие попрошайки.

Она прикусила губу, чувствуя, как по телу проходит волна гнева. У нее не было права злиться — не в такой ситуации. Мир рухнул, всем приходилось выживать. И все же… Именно она вломилась в его дом. Он, по сути, делал им одолжение.

Но то, что он помогал им больше, чем был обязан, не означало, что он не вел себя как мудак. Или что они с Дэнни обязаны это терпеть.

Дэнни нахмурился и открыл рот, но Адалин встала рядом с мальчиком и крепко схватила его за руку, заставляя замолчать.