Те, кто умер, наверное, счастливчики, остальных продадут в рабство. Когда я думаю, что этот мир стал уже настолько дерьмовым, насколько возможно, он находит новый способ стать ещё дерьмовее.
— Чёрт! — кричит Лана, отвлекая моё внимание от черной трясины моих мыслей.
Поднявшись, я оборачиваюсь и впервые осознаю, как далеко от группы я забрела. Лана дико жестикулирует, рядом с ней стоят Астарот и Висидион. Рагнар уходит от группы, а с ним двое других охотников. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что произошло. Рагнар с самого начала не хотел отправляться в это путешествие. По его мнению, нам следует остаться в Долине и организовать защиту от пиратов.
Рагнар и охотники уже далеко ушли в пустыню. Лана и двое змаев, сопровождающие её, спорят друг с другом, в то время как Рагнар и его группа увеличивают расстояние между нами. Я должна помочь.
Что я могу сделать? Ничего. Я не могу ничего сделать.
Нет, это глупо. Предаюсь ли я отчаянию? Моя мама воспитала такую девочку? Сдаюсь, потому что, всё стало сложнее?
Было бы проще. Глубокое отчаяние и безнадежность просто не дают двигаться, тянут меня вниз, приковывают к месту. Так легко просто остаться здесь, погрязая в горе от потерь.
Самое худшее, мы потеряли всё, когда корабль разбился. Друзей, семью, вся моя семья погибла. Коллеги, жизнь, какой мы её знали больше нет. Думаешь, что знаешь, куда движется ваша жизнь, но тут пираты нападают и разрушают все ваши ожидания. Ворвался дым и крики, когда мир перевернулся и устремился к этой отстойной планете.
Выживание. Чисто и просто. Все сложности смываются, когда от тебя требуется всё, чтобы ты остался жив в следующий момент, в следующий час. Когда возможность не увидеть восход солнца на следующий день становится вполне реальной, она меняет вас до глубины души.
Если я продолжу выживать, я не могу позволить себе упасть в тёмный колодец безнадёги, который хочет потопить меня. Конечно, я не могу отрицать, все мои чувства реальны, но мне нужно начать действовать. Начать с чего-нибудь, сделать первый шаг
Отдышаться во время нового пути. Может быть, я смогу помочь. Сделаю что-нибудь, но я должна попытаться. Акт воли, который позволит продолжать двигаться. Однако каждый новый шаг станет легче. Черное отчаяние затаилось, тянет меня вниз цепкими пальцами, которые всё не отпускают, но я не могу сдаться.
Лана что-то говорит, а затем указывает на исчезающие фигуры Рагнара и охотников.
Проследив за местом, куда она указала, я вижу, что к ним присоединилась ещё группа змаев.
Висидион отвечает, затем Астарот что-то говорит. Чёрт, если бы я знала их язык. Астарот смотрит на их удаляющиеся спины, его хвост мечется от нервов.
— Может быть, я смогу помочь? — говорю я, подойдя к ним.
— Как? — спрашивает Лана.
— Э-э, я не знаю, — говорю я, краснея, когда меня охватывает чувство неловкости.
Черное отчаяние возвращается, как приливная волна, течение которого затягивает меня на дно
Слёзы накатывают, мне трудно дышать. Моя грудь сжимается, желудочная кислота поднимается к горлу, и я уверена, что вот-вот потеряю сознание. Перед моими глазами плывут лица моих друзей и членов моей семьи.
Нет.
Я не собираюсь сдаваться. Я жива, я здесь. Я могу помочь, чёрт возьми, я смогу! Крепко закрыв глаза, чтобы сдержать слёзы, я делаю глубокий вдох. Что-то касается моей руки, когда я открываю глаза, Лана уже здесь, она крепко сжимает мою руку. Мы смотрим друг другу в глаза, и в ней я нахожу силу. Я многое потеряла, но это ещё не конец, и я ещё не закончила.
— Рагнар, я могу поговорить с ним, — говорю я.
Двое змаев пристально смотрят на меня, вызывая у меня вспышку дискомфорта, но это так же нелепо, как позволить эмоциям захлестнуть меня. Вокруг слоняется более дюжины змаев и небольшая горстка женщин. Что мы будем делать? Сидеть здесь и ждать, пока пираты заберут и нас?
Лана переводит взгляд с Астарота на Висидиона. Они втроем ходят взад и вперёд. Переминаясь с ноги на ногу, я жду, пока они придут к соглашению. Я смотрю через пустыню на удаляющуюся фигуру Рагнара. Он останавливается и оглядывается назад, и я знаю, в глубине души, что он смотрит на меня. Расстояние слишком велико, чтобы я могла увидеть больше чем нечеткое пятно, но я уверена.
— Хорошо, — говорит Лана.
— Хм? — спрашиваю я, моё внимание вернулась к ней.
— Ладно, — говорит она. — Ни у кого нет других идей. Мы рассчитываем на тебя. Они нам нужны.
— Да, хорошо, — говорю я, бабочки танцуют менуэт у меня в животе.
Никакого давления, Оливия, они все рассчитывают на тебя.
— Ребят! — Лана кричит, а затем говорит то же самое, что, как я полагаю, на змае. — Пожалуйста, зайдите в транспорт.
— Зачем? — спрашивает Делайла. — Какой в этом, чёрт подери, смысл?
— Куда они идут? — спрашивает Пенелопа, указывая на смутные фигуры на горизонте.
— Мы разберёмся, — говорит Лана. — Давайте выдвигаться.
Змаи смотрят на Висидиона, а женщины переглядываются друг с другом, но никто не двигается. Лицо Ланы краснеет, затем становится тёмно-красным. Она поджимает губы и сжимает руки в кулаки.
