- Значит то, что я тут, тебе не странно, милый, а что какие-то двадцать монеток, странно? - с сияющей улыбкой посмотрела на него Лала.
- Их тридцать там всего вообще-то, - ответил он ей добродушно. - Мы с тобой долго уже. Привык. А они впервые у нас там лежат. Так много. И дня ещё нет. Я счастлив, что ты со мной, а на них просто удивляюсь, и всё. Почувствуй разницу.
- Ну ладно, - смилостивилась Лала с довольным личиком.
- Сынок, говорят, вы ещё клад нашли. Другой, помимо мельника. И тот схоронили. Это правда? - продолжила допрос старушка. В глазах её читалось много чего. И готовность принять эту новую реальность со множеством денег. И чуть-чуть обиды - за то, что от неё утаивают столь важные вещи. И капельку страха. И детская вера в чудеса.
- Кто придумывает всякие небылицы, не пойму, - покачал головой Рун с недоумением. - То ли людям нечем заняться? Не находили мы клада иного помимо мельниковского, бабуль. Наврали тебе.
- Бабушка Ида, я бы не стала чужой клад искать без спросу, - мягко объяснила Лала. - Поймите, если клад спрятан, это не значит, что он ничейный. Кто его схоронил, тому он и принадлежит. Найди я его, вышло бы, что украла. Феи не крадут. Кабы знать, что ничейный клад, давно зарыт и не осталось его владельцев, тогда можно было бы искать. Но как это узнать? Магией я такого не могу. Не умею.
- Ну и слава богу, - с облегчением молвила старушка.
Она немого успокоилась.
- Ох и наговорилась я сегодня, - поведала она чуть устало. - Двум подружкам огороды поправила. Обе ошалели прямо. Плакали даже. Так расчувствовались. И они сами, и их родня. Всё благодарили, и меня, и тебя, доченька, за дар такой, за подмогу. От стольких работ нас избавила! Спасибо тебе, родненькая ты наша!
Старушка поклонилась ей в пояс.
- Да не за что, добрая бабушка Ида, - улыбнулась Лала радушно. - Мне приятно было вам помочь.
- И все-то расспрашивают про тебя, доченька. Все-то расспрашивают. У одной родня меня всё пытала. Пошла к другой, и там то же самое. Потом в деревне пока идёшь, всякий спросит что-нибудь. И все с уважением таким. Ни разу бабкой никто не назвал даже. Почёту много.
Лала разулыбалась, радуясь бабушкиному маленькому счастью от учтивого отношения окружающих. Старушка присела напротив них на табуреточку с изящными ножками и красивой обивкой.
- Ох, дети, мне тоже новостей разных порассказали. Удивительных. Говорят, одного господина очень знатного из города арестовали по приказу барона. За то, что он к фее прорывался. Причём нетрезвым. Выхватил он меч, прямо тут, у избы нашей, пред стражниками. Да они не заробели, прогнали его. А уж потом к нему пришли в дом, и в темницу. На месяц. Чтоб неповадно было.
- Ой! - испугано произнесла Лала.
- Ага, я это тоже уже слышал, - кивнул Рун. - Мне стражники сами же и рассказали, как прогнали его.
- Правда? - поразилась Лала, и посмотрела ему в глаза чуть обижено. - А ты мне ничего не сказал, Рун.
- Я же не думал, что тебе это интересно, солнышко моё, - повинился он ласковым тоном. - Так бы обязательно рассказал. Я просто понял, что стража тут совсем не зря. Хорошо, что барон у нас такой. Мудрый.
- А ещё говорят, сын мельника изменился с тех пор, как клад нашли, - продолжила старушка со значимостью, словно вела речь о чём-то необычайном. - Стал почтительным с родителями прямо с того дня. И на мельню трудиться прибежал ни свет ни заря, за всё вперёд работников хватается, и только спрашивает, что ещё, где чем помочь.
- Вот что деньги с людьми делают, - усмехнулся Рун, вспомнив про себя призрак дедушки Оруга.
- Лодочник Шим затеял дело своё: договорился с соседями нашими и принялся возить из деревни с того берега народ к ним, - озвучила следующий слух бабуля. - Люд, чтоб на Лалу подивиться, а стражу и барона не гневить, стал у них за оградой прятаться, у соседей наших, да наблюдать, сквозь щелки. Платили им по 10 медяков с человека за день, а они с Шимом делили напополам. Только соседи быстро смекнули, что Шим им не нужен, стали знать городскую к себе брать. И уже по пол серебра с носа просят, а отбою нет от желающих.
- Значит, за нами теперь в каждую щелочку наблюдают? - подивился Рун.
- Да, сынок, так и есть.
- Вот те раз, - промолвил он смущённо. А потом обратил взор на Лалу. - Интересные они картины видели, правда, любимая?
Лала ответила ему милой озорной улыбкой.
- А Эмма, Эмма-то что учудила, дочка печника Кану! - рассмеялась бабуля. - Задрала юбку, зашила высоко, и говорит “я теперь как фея”! И пошла так по деревне. Тут на неё все стали глазеть. А отцу как сообщили, он прибежал, схватил жердину, и давай её гонять, и кричит “я тебе покажу фею”! Уж там визгу было, шуму!
Бабушка так весело рассказывала, сама хохоча, что и Рун засмеялся.
- Да уж, наивная она! - покачал он головой. - Это в пятнадцать-то лет. Ей пятнадцать кажется?
- Всё верно, сынок, - подтвердила бабушка.
Лала слушала их с абсолютным непониманием в глазах. А затем личико её чрезвычайно омрачилось.
- Это вы смеётесь над подобным? - спросила она поражённо расстроенным голоском.
