— До полудня управимся поди, — пожал он плечами. — Много времени ещё останется. Дела всегда какие-то есть. Так жизнь устроена. Не забывай, тебе ещё платье менять надо будет. Ты хотела. Тоже не один час у нас отнимется.
— Любовь моя, раз столько дел, может тогда четыре денька? — просяще произнесла Лала. — А то так нечестно, обещал три, и…
— Ох, Лала, — рассмеялся Рун. — Может уж всю жизнь в таком случае? Я не против, если что.
— Рун, ты обещал. Три денька объятий, — омрачилась Лала.
— Ну, милая, это они и будут. Ты просто смотришь на это не под тем углом, — мягко сказал Рун. — Если всё делать вместе, дела тоже станут романтикой. Вот представь, мы пошли собирать ветки для костра. Идём, и раз, ты соскучилась, тут я тебя и обниму. А потом пойдём дальше. И снова чувствуешь, что всё, невмоготу без этого. И я снова обниму. И каждый миг, как тебе захочется, или мне. Торопиться-то некуда, мы вместе, я буду весь твой, чем бы мы не занимались. Не кажется тебе, что это то же самое, как обниматься в воде? Превращает объятья в нечто особенное, чего ещё не было? Вот сравни: или просто лежать-сидеть, как на привале, и обниматься, как было у нас уже много-много раз. Или собирать ветви и обниматься, делать шалаш и обниматься, готовить еду и обниматься. Каждое дело превратится в незабываемое волшебство, которое будешь вспоминать потом, как нечто очень дорогое. Это же всё будет часть одного — нашего свидания. Основная романтика-то не в объятьях, Лала, по-моему, не в них самих. А в том, что нас тянет друг к дружке. Делаем что-то, глядим друг на друга, и вдруг ты осознаешь, что всё, нестерпимо боле, чувствуешь повеление сердца обнять, и откладываешь ненадолго дело в сторону. Вот что запомнится и станет особенно дорогим. Эти внезапные побуждения, и как тот, к кому они, с радостью откликается на них, чувствуя к тебе то же самое, позволяя утолить острую жажду побыть вместе. Ну вот что-то такое.
— Смотри ты, какой красноречивый, — с веселой приязнью поиронизировала Лала, воодушевлённо засияв личиком. — Ты, заинька мой, не совсем понимаешь природу фей объятий. Объятья дарят нам счастье. Поэтому они прекрасны сами по себе. А в остальном… Ты наверное прав. Мне теперь очень хочется делать это всё с тобой. Собирать веточки для костра. Строить шалашик. И много-много обниматься при этом. Действительно почти как в водичке. Ой, как я всего этого хочу!
— Ну, вот видишь, — усмехнулся Рун.
— Надо же! — разулыбалась Лала. — Только что немножко горевала, что придётся время терять, а теперь прямо мечтаю уже делать разные дела с тобой, Рун. Ты хитренький.
— Ага, — похвалился он довольно. — Двойная выгода. И одному возиться ни с чем не придётся, и тебя прижать к себе можно будет в любой момент. Между прочим, когда настанет пора купаться, я бы мог тебя в воду на руках отнести, если хочешь. Это же будет романтично?
— Ой-ёй-ёй! — восторженно округлила глазки Лала. — Это будет очень романтично, Рун! Очень! Только у меня опять в животике холодеет, как представлю себе. Может быть это с перебором романтично. Я не знаю.
— Ну, у тебя есть время подумать, с перебором это или нет. Я бы хотел пережить этот момент с тобой, солнышко моё, но решать тебе, — поведал Рун с теплотой.
— Ой, Рун, скорей бы уже туда, скорей бы, — в мечтательном нетерпении прошептала Лала.
До озера они добрались в разгар утра. Солнце ещё не высоко, но уже и не низко, ещё не палит, но уже припекает, светит жизнерадостно, отражаясь лучиками в воде, порождая весёлые блики, летают высоко чайки, вдали плавает стайка уток, виднеются несколько островков, а далеко-далеко, чуть ли не у горизонта, поднимается холмами противоположный берег.
— Какое огромное! — в удивлённом восхищении выдохнула Лала, застыв на месте, едва они вышли из леса на покрытый травкой и многочисленными мелкими цветами прибрежный лужок, за которым начинался небольшой плавный спуск собственно к берегу. — Я таких озёр ещё не видала.
— Здоровое, — кивнул Рун. — Говорят, это самое большое озеро из всех не только в нашем королевстве, но и в соседних.
Он повёл её дальше, они спустились вниз, где Лалу ждал ещё один приятный сюрприз. Перед ними предстали песчаный пляж и кристально чистая вода. Никакого ила, никакой ряски или камышей, словно это и не озеро вовсе, а тихая морская лагуна, видно дно с множеством гладких зеленоватых камушков. Лала обернулась, с блестящими от восторга глазками, к Руну, и он тут же притянул её к себе.
— Очень красиво, — промолвила она тихо, сияя личиком.
— Ты тоже очень красивая, — искренне произнёс он, любуясь на неё.
Лала засияла ещё ярче, бесконечно счастливая:
— Спасибо, мой хороший. Ты прямо такой романтичный сегодня.
