Рун сидел, повторяя и повторяя шипящее слово «хис-с-с», чувствуя себя магом, изрекающим таинственное заклинание. В какой-то момент ему очень захотелось оказаться магом, чтобы прогрузиться в эту столь другую удивительную полную чего-то нового и необычного жизнь. Он всей душой стал желать, чтобы камень засветился, вглядываясь внутрь оного с надеждой. Но света не было. Песок в часах неумолимо перетекал вниз, быстро уменьшаясь в верхней части . И вот, упали последние песчинки. Шэух взял склянку, посмотрел сквозь неё на огонь в камине.
— Иди сюда, — позвал он с философским спокойствием. — Давай мне камень.
Рун подошёл, передал цепочку. Шэух положил её на стол, взял коробочку, открыл.
— Подставь ладонь вверх, — распорядился он. Насыпал из коробочки Руну в ладонь белый порошок. — Зажми в кулаке и брось на стол, стараясь, чтобы ровнее рассыпалось.
Рун сделал. Порошок белой пылью покрыл ровным тонким слоем часть стола. Шэух оглядел пыль.
— Чтож. Магом тебе не быть, Нур, — сообщил он задумчиво. — Ладно, пойду к себе. Спать захотелось.
Он взял все свои вещи со стола.
— До свидания, — вежливо молвил Рун.
— Ага, — бросил Шэух, направляясь к двери.
«Ну вот, только зря время потерял и реагенты потратил», — подумал он. — «Великий колдун. Глупо было рассчитывать. Хотя… клопы вели себя престранно. А странности есть часто след от магии. Но видимо не здесь. Зачем снял комнату на три дня? Впрочем, не заинтересуйся я этим пареньком, не остался бы в городе, не узнал про сына гончара. Вот там всё весьма многообещающе».
Рун затворил за удалившимся магом дверь, запер на засов. Вернулся к Лале.
— Ну что, на лавочке или в кроватке? — по-доброму поинтересовался он не без юмора.
— Сначала на лавочке, потом в кроватке, — разулыбалась Лала.
— Тогда пойдём, красавица.
Лала встала, но едва лишь сделала шаг, как Рун притянул её к себе.
— Нет, — рассмеялся он. — Не дотерпеть. Соскучился.
— Я тоже, очень, — ласково произнесла Лала, засияв. — Ох, эти гости. Не спровадишь.
— Сама предложила пустить.
— Просто о тебе забочусь. Расстроился, что ты не маг?
— На какое-то мгновенье. Но потом… захотелось тебя обнять. И обо всём забыл. Ты магия мой души.
— Ой, как поэтично, — порадовалась Лала. — Спасибо, мой хороший. Приятно.
— А мне приятно чувствовать твоё тепло.
— Что это с тобой, запылал вдруг? Держи вот меня теперь, — довольно буркнула она.
— Соскучился.
— Ну, сильно ты соскучился, я смотрю.
— Ужасно сильно.
Лала вздохнула умиротворённо. Положила голову ему на грудь.
— Лала, а феи не являлись никогда на земли Лемтарада? — спросил Рун негромко.
— Не знаю, заинька.
— Неужто правда могут закидать камнями фею?
— Вот это вряд ли, — высказала сомнения Лала. — Во-первых, милый, фея не даст себя в обиду. А во-вторых, не станет оскорблять чувств людей. Если быть женщине без балахона для них столь аморально, оденет, почему нет. Это даже удобно. Никто и не увидит, что ты фея.
— Понято. А джины существуют?
— Да. Но они не добрые, Рун. Феи людей любят. А они презирают. Им нравится людей обманывать. Они всегда постараются обратить твоё желание против тебя. Например, если пожелаешь долгой жизни, превратят в дуб. И живи деревом тысячу лет. Я, жених мой славный, всё же на тебя удивляюсь. Сперва что великий врунишка, узнаю. Через два месяца после знакомства. Потом, оказывается, читать умеешь. Чего ещё я о тебе не знаю? Какие меня ждут открытия?
— Да никаких. Всё вызнала. Больше ничего и не осталось, — улыбнулся Рун. — Распишешь прям, преподнесёшь, как эдакую невидаль. Подхваливаешь так меня что ли? Сама-то вроде тоже читать умеешь. Говорила, рыцарские романы читала. У нас для девушек это страх как необычно. Кроме знатных. Все феи грамоту разумеют?
— Возможно все. Нас учат, Рун. Но про романы… я неправильно выразилась, — объяснила Лала. — Я в основном слушала. Когда я была мала, у меня была ня… за мной и сестричками присматривала девушка одна. Весёлая, добрая очень. И безумно любила рыцарские романы. Читала часто нам, крохам. Так там было всё… романтично и волнующе. Смелые герои-рыцари, благородные прекрасные дамы, переживаний полные и тайн, и самопожертвования ради любимого. Всегда готовые согреть нежностью суровое мужское сердце. Она мечтала, что тоже встретит когда-нибудь рыцаря. И мы стали мечтать. Хотелось поскорее вырасти, чтобы и с нами начало происходить что-то подобное, настоящее, удивительное, наполненное чем-то особенным. Бесконечно романтичное.
— И вот ты здесь. Со мной, — поиронизировал Рун. — Не хочешь согреть нежностью моё суровое мужское сердце?
